СОЛНЕЧНЫЙ ЗВЕРЬ
© Ящерка Кат
Приходи терзать добычу
человеческую, князь...
Привычная темнота долго пела свои песни вокруг. День и ночь населяющая ее глубины шуршащая, копошащаяся жизнь была занята самой собой, ей не было дела до не представляющей из себя опасности, не годящейся в пищу и явно чужой добычи.
Потом темнота постепенно стала наполняться теплом. Властным мягким теплом. Всеобъемлющим теплом.
Никогда еще не было так много тепла!
Конечности оцепенением сковала радость.
- Ты пришел, о Великий!
Тепло скользит вдоль виска, по лицу, за ухо. Глубокое тяжелое дыхание на коже.
- Да, жертва, - и сразу - первый приказ: - Смотри на меня.
Поворот головы, вслед за теплом. Нелепая, счастливо-потерянная улыбка на треснувших пухлых губах.
- Да, о, Великий Солнце-Зверь.
Тепло остановилось, замерло на месте. Вслушивается, всматривается... принюхивается, затем снова возобновляет медленное неторопливое кружение вокруг жертвы.
- Ты не можешь меня видеть.
Это не вопрос. В низком голосе - довольное удивление.
- Моя слепота делает меня хуже других? Никто не говорил, что жертве обязательно видеть, - одинокий маленький вздох. Короткий озноб грусти в океане тепла.
- Успокойся, это не имеет значения... Просто забавно, - голос щекотит затылок. Короткие кудряшки волос налипли на вспотевшую тонкую шею. - Но ты можешь сказать, где я сейчас?
- Конечно.
Тепло плавно огибает левое плечо, наклоняется ближе, к самому уху. Тяжкий вяжущий шепот:
- По голосу?
В ответ на каждый вздох проникающий в ушную раковину во всем теле необратимо поднимается глупая счастливая дрожь. Нет даже и мысли солгать.
- Да, Солнце-Зверь. А еще я чувствую тепло.
- Жар?
Удивление.
- Жар? Нет, тепло.
Костлявое тело купается в тепле, захлебывается в нем, тонет и растворяется. До визга напряженные мышцы восторгом отзываются на каждое тягучее движение зверя, вновь огибающего жертву слева-направо.
- Тебя отдали мне из-за твоей слепоты? Из-за твоей ущербности? - зверь двигается сквозь темноту: - Ты их ненавидишь?
- Нет, Солнце-Зверь. Нет. Меня всегда все любили. Заботились обо мне. Приносили еду и кормили с рук. Никогда никто не попрекал меня... моей слабостью.
- Так слепота была с тобой с самого рождения?
- Да, Солнце-Зверь.
- И ты утверждаешь, что все равно все любили тебя?
- Да, Солнце-Зверь.
- И все же они, наверняка, без колебания выбрали тебя жертвой?
- Нет, Солнце Зверь. Выбор был мой. На то была моя свободная воля. Мое собственное желание, - дыхание пляшет в горле, мешая говорить, мешая думать. - Чтобы почувствовать твое тепло так близко, Солнце-Зверь. Чтобы доставить тебе удовольствие.
Солнце-Зверь резко меняет направление своего круженья, затем медлит, и снова принимается ходить слева-направо. Солнце-Зверь думает. Солнце-Зверь размышляет. Солнце-Зверь чувствует.
Терпеливое молчание не торопит его, не пристает с вопросами, не раздражает хвалами. Просто стоит неподвижно, ждет... и любит его.
- Добровольные жертвы - это воистину удовольствие, - наконец говорит Зверь. Он резко останавливается за спиной, достаточно далеко, чтобы не чувствовать его дыхания на своей коже, но все же достаточно близко. Достаточно близко...
"Никуда не убежать! Никуда не убежать от него! - радостным шумом поет кровь. - Никуда не скрыться. Он настигнет тебя одним прыжком. Он разорвет тебя и вывернет твои внутренности. Он - Солнце! Твоя слепота - Его дар!"
- Ты избрал меня в момент моего рождения, Солнце-Зверь. Избрал для себя, Солнце-Зверь, - в словах уверенность и гордость. Они - правда. - Твое тепло, твое удовольствие - величайшая радость для меня.
- Глупости. Либо ты лжешь, либо... мне пора избавляться от верховного жреца в твоем племени.
Лгу? Голос здесь, он властно ложиться на плечи, неподвижный, как мертвая пантера, но уютное тепло отдаляется... отдаляется... Его не удержать, не догнать, не вернуть.
Щеки щипет. Соль въедается в кожу, сбегает на губы, жжется, пробирается в рот, чтобы можно было убедиться в том, какая она соленая. Говорить нельзя -предаст горло.
(Нельзя любить - предаст сердце.)
((Верить тоже нельзя - может ведь предать божество!))
Нельзя плакать...
- Тише, тише. Ну, что ты... Перестань. Не надо этого, - тепло возвращается, обнимает огромными руками, за плечи, сзади. Прижимает к своей огромной широкой груди. Дышит теперь в макушку. - Я не слепой. Я вижу. Я все вижу. Не плачь.
Откинуться назад в этом просторном объятии надежно и радостно. И можно разомкнуть закостеневшие губы и смело втягивать дрожащий вибрирующий воздух. Чего стыдится? Он все равно знает, что ты плачешь. Солнце-Зверь видит все, что происходит днем. Чует все, что случится ночью. Солнце-Зверь...
- Люблю тебя, Солнце, - шепчут горящие губы.
Тепло всемогуще. Всевластно. Неудержимо. Способно на все.
Тепло ласково.
- Какая она? Твоя тьма...
- Тьма? - так легко задремать в огромных руках, забыться. Так трудно выныривать на поверхность, собирать мысли, отвечать... Но отвечать надо. Надо обязательно. - Тьма - большая. И... не полная. Пустая по большей части, но в ней есть множество предметов, на которые легко натолкнуться. С живыми существами легче. Они возятся во тьме, дышат, шуршат, иногда разговаривают со мной или друг с другом. А предметы - те, прячутся. Ничем себя не выдают.
Как та мертвая пантера. Только что убитая. Обманчиво теплая. С ласковой мягкой шерстью и жесткими подушечками на лапах... Какова на ощупь ее морда, ее пасть - узнать так и не удалось. Охотники забрали свою добычу... Снимать большую мягкую шкуру.
- Ты не доверяешь тьме? - Зверь дышит в затылок.
