Утро для Рауля
© Александр Штольц
1. Сегодня.
Я учусь у Рауля скрываться. Тонкая ложь, раньше недоступная, стекает, пульсируя, с моего языка. И я так необыкновенно, проникновенно искренен... Мысленно аплодирую сам себе. Браво, Шандор-победитель. Теперь ты ещё и врёшь. Да так вдохновенно, что впору очередь за Оскаром занимать.
Да ты же, Шани, пёр всегда напрямую, как разбуженный носорог, чего уж там? Чего ты так боишься? Или просто не хочешь ничего менять?
А про носорога - это тоже из Рауля. Между ночью и утром несколько фраз. Так и не простил? Или просто принял, как есть? Ничего не могу прочитать в его глазах. Сейчас - ничего, а тогда, в начале... Десять лет назад! Рауль, какими юными мы тогда были, даже страшно. Почти дети. Ой, Шани, не глупи. Какое почти! Да когда ты у Рауля был первым, даже не догадываясь об этом, ему и пятнадцати не исполнилось. Об этом ты тоже не догадывался. Как-то все на равных общались, не заботясь о том, что можно причинить боль. Только потом, года через три, когда Рауль пригласил на своё восемнадцатилетие, до тебя дошло, что ты под статьёй ходил, Казанова недоделанный.
Тебе не до того было, чтобы смотреть в глаза, да, Шани? Ты со всеми танцевал, и так легко... Мальчики, девочки. Скольких ты тогда друг с другом перезнакомил, через свою койку? А то, что в неполные пятнадцать израненное, судорожное сердечко ещё не защищает броня напускного цинизма? Ну точно носорог.
А теперь ещё порция дозированной искренней лжи:
- Да, Ирэна. Конечно. Безумно устал. Конечно, я люблю тебя. Что делали? Работали, в основном. Всё-таки, совместный проект. Его связи плюс мои - должно получиться. Пили? Да, немного. Ну я же не допиваюсь до бесчувствия в компании собственных врагов. А, напал на его библиотеку. Лёг под утро. Извини, что задержался. Он? Да как всегда, в сети. Ты же знаешь, это Рауль.
Скользнуть губами по виску с мимолётной улыбкой. Всё выверено, всё просчитано. В каждом движении я спокоен. Немного устал и пришёл домой. А на дне глаз - не пущу тебя туда, Ирэна, не жди - бьётся болью и смехом, диким, безумным. Молчать. Лгать. Это не для тебя. Только для двоих. И когда жена отвернётся, губами, беззвучно:
- Рауль. Люблю.
Дома. Ужин. Душ. Постель. Всё приправлено ложью, как тонкой пряностью.
И я вбиваю себя в твою податливую плоть, я врываюсь в тебя, как захватчик. Я жаден, я ненасытен. Я как будто отрицаю для тебя то, о чём ты не можешь догадываться.
Я твой лидер, я твой победитель, и твои глаза фасеточно распахнуты. Ты стонешь подо мной - такая нежная, такая слабая. А я на тебе - воплощение силы и мужественности.
Знала бы ты, дорогая, как прошлой ночью твой безупречный мачо хныкал бесстыжей школьницей, распластанный на кровати собственного, как ты считаешь, врага... Как раздвигал ножки, стараясь раскрыться для него, так, как никогда ни для кого не открывался. И эта мысль настолько меня заводит, что я кончаю. Стискивая зубы, чтобы не простонать его имя.
2. Накануне.
Скрестить пальцы. Сплюнуть через плечо. Что там ещё надо? Стою перед дверью и мандражирую, как мальчишка. Вдохнуть, - и нажать на кнопку звонка. Выдыхаю. Ещё раз? Бросаю окурок, звоню в дверь. Повернуться спиной, чтобы не смотреть в глаза. Не успеваю. Открываешь сразу же. Ждал? Нет, всё не настолько. Кассета у тебя в руке, доставал из плеера под зеркалом. Совпадение. Уколы взглядов. Дёргает в висках, отвожу глаза. Кручу цветок в пальцах, впираюсь глазами в багровые, жёлтые пятна. Припёрся с розочкой. Дурак. Десять лет враждовали, гонялись по городам друг за другом, уничтожить друг друга готовые. Созванивались дистанцированно - только о работе. По телефону: обсудить совместный проект, вероятно, приеду, особенно не жди... Бла-бла-бла. Что же так от голоса обмираю, глаза поднять не могу? Звездец. А звездец мы не лечим. С ро-озочкой.
Ты как всегда выручаешь. Перехватываешь шипастый стебель, чётко, чтобы не уколоться.
- Рауль, я вот подумал, тебе понравится. Она не похожа на розу. Розы такого цвета не бывают.
- Спасибо.
Пальцы соприкасаются на миг. И от этого касания, взахлёб, как школьник, выпаливаю то, что хотел сказать как случайно, сделав вид, что опоздал на метро:
- Не прогонишь?
Твоя сияющая усмешка:
- Нет. И даже спать уложу. Вместе с собой. Если захочешь.
И хором: - Шампанского?
Смеёмся. Ты вовлекаешь меня в поцелуй. Не хватает рук, ты с этой розочкой, я с чёртовым шампанским. Ох, я же сейчас его уроню. Отрываюсь от твоих губ только чтобы куда-то поставить эту бутылку. Но ты уже ускользнул. Что-то говоришь мне с кухни.
Вешаю куртку, отключаю (мудрая мысль) мобильник. Тащу этот злосчастный напиток в холодильник, попутно благодаря реальность за то, что холодильники обычно на кухнях. Я-то знаю, что ночь - это так недолго, и не хочу терять и минуты, проводя её не с тобой.
Ты колдуешь над какой-то замысловатой снедью. Молодец, умница. Мне сегодня с самого утра кусок в горло не лез от нервов.
Наливаю по фужеру коньяка.
- На брудершафт?
Ты смеёшься: - Люблю инцест.
Это тоже один из наших мелких секретов. Когда семь лет назад мой напарник ушёл к тебе, от той женщины, которую отбил у меня, мы все трое побратались.
Полный фужер коньяка на пустой желудок. Я моментально начинаю плыть. Настолько, что меня выносит вверх волной безумия. Внимательно, медленно, как на рапиде, облизываю губы, отмечая, что поймал твой взгляд.
- Здесь так жарко...
- Открыть окно?
Качаю головой - с полуулыбкой. Стягиваю свитер, не забывая о том, чтоб волосы всколыхнулись волной по плечам. Расправляю плечи, слегка откинув голову. Стою в одних джинсах, босиком. Я знаю, что всё ещё хорош, даже спустя десять лет. Замечаю, как ты отдёргиваешь взгляд. Ещё очко в мою пользу.
Я уже пьян, от коньяка и поцелуев. Если не лгать, хотя бы себе - я знаю, зачем пришёл. Что-то в этом от комплекса вины. Ты, которого я не однажды ломал, которого я отрицал десять лет... Ты уже давно был умнее и достойнее всех найденных и потерянных мною на этой дороге. А то, что ты - опасен, всегда был опасен... Что ж, мы все - адреналиновые наркоманы. Я брал тебя, я ломал тебя. Теперь я пришёл отдать себя тебе. Шани, опять врёшь себе. Кроме высоких слов, Шани, тебе очень нужно, чтобы тебя трахнули. Ты б**дь, Шани. Ещё та проб**дь, Пляс-Пигальского пошиба.
