Далекие Твердыни. часть вторая.
© Ауренга
Губернатор чувствует себя уставшим.
Распрощавшись с Маи, он идет к коляске, и с грустью думает, что прежде встречи радовали его, а теперь после них остается тяжесть на сердце. «Идет время, и мы все дальше становимся друг от друга, - размышляет Рэндо. – Теперь я больше тешу себя воспоминаниями о былом, когда гляжу на Маи... Я не изменился. Он остался прежним. Что происходит?»
- Ты и впрямь сумел его приручить, как я погляжу, - сказал ему Маи, закуривая. – У тебя настоящий дар. На редкость злобное было животное.
- У Аяри тяжелый характер, - ответил Рэндо и сел, - но он понимает добро. Маи, можно попросить тебя об одолжении?
Ундори с широкой улыбкой развел руками, всем видом своим говоря «о чем угодно».
- Та женщина, которую ты назвал Белкой, - сказал губернатор. – Это мать Аяри. Он просил меня за нее. Я бы хотел взять ее с собой. Если хочешь, я куплю ее.
- Дарю, - немедля сказал Маи. – Мне для тебя ничего не жалко. Приятно порадовать друга. Для меня в ней нет ничего особенного. Хочешь наградить своего Аяри за хорошее поведение?
- Можно и так сказать...
Ундори не провожает гостя: едва принесли десерт, откуда-то вынырнул чернявый господин из шестого сословия и склонился к уху хозяина.
- Ого! – сказал Маи, - я должен это видеть. Прости, Рэндо, у меня тут творится невероятная штука, мне надо поторопиться.
- Успеха, - ответил губернатор со странным чувством. Мысль о том, что время бесед истекло и пора раскланиваться, принесла ему облегчение. Он больше не хотел видеть Маи...
Раздумывая о переменах, он идет, глядя себе под ноги. Весенний радостный полдень слишком ярок для его души. Краем глаза Рэндо замечает айлльу. Тайс, верховой, пригнулся к гриве белого жеребца и свысока смотрит на Аяри, который сидит на земле возле коляски и обнимает среброволосую женщину, льнущую к его груди.
Но это не Белка.
Девушка, лишенная разума, казалась крепкой и здоровой, полной сил – а женщина на руках у Аяри едва жива. Она выглядит ужасно, кожа да кости, живот ее раздут как пузырь и слишком тяжел для истощенного тела. Аура демоницы странно искажена; разум же, бесспорно, сохранен, потому что она тихонько разговаривает с Аяри на певучем языке айлльу... Рэндо ускоряет шаг.
Аяри вскидывает голову и смотрит на него с отчаянной надеждой, сжимая женщину в объятиях.
- Это господин Высокий Харай, Айарриу?.. – едва слышно, с сильным акцентом шепчет она, поднимая глаза.
- Да, матушка.
- Рада видеть вас, господин Харай, - она переводит дыхание и продолжает, пытаясь сесть прямее и смотреть Рэндо в глаза: - Сожалею, что не могу приветствовать вас как подобает, из-за моего прискорбного состояния... прошу проявить ко мне снисхождение. Я много слышала о вас.
Подойдя, Рэндо опускается на одно колено.
- Госпожа...
- Интайль.
- Быть знакомым с вами – честь для меня, - говорит губернатор Хетендераны, берет ее исхудавшую грязную руку и подносит к губам.
...Глаза Аяри распахиваются вдвое шире против обычного. Остолбенев от изумления, приоткрыв рот, он смотрит на Рэндо так, будто видит впервые. Госпожа Интайль смущенно отводит взгляд. Через какие бы испытания ни довелось ей пройти, она по-прежнему способна чувствовать неловкость из-за того, что не может соблюсти требования этикета. Рэндо улыбается. В его сердце тревога смешивается со светлым изумлением. Нежданно пришел ответ на мучившие Хараи вопросы, и ответ этот столь ясен и прост, что странным кажется – неужели действительно можно было сомневаться?..
Есть чутье сродни инстинкту. Хараи дворянин только в третьем поколении, его прадед окончил свои дни в звании землепашца, но этим тонким чутьем Рэндо уже обладает.
Перед ним не просто разумное существо, заслуживающее всех прав человека.
Перед ним знатная дама.
- Аяри, почему госпожа Интайль сидит на земле? Перенеси ее в коляску и укрой. Не тревожьтесь более ни о чем, милая дама, отныне я ваш защитник.
Измученное лицо дамы-айлльу озаряется; она слабо улыбается Рэндо.
- О Небо и Земля, - говорит она едва слышно, прикрывая глаза. – Я бесконечно благодарна вам, господин Харай. Легенды, что о вас ходят, ничуть вам не льстят.
Аяри укладывает мать на сиденье коляски и поднимает кожаный дождевой навес. Рэндо одобрительно кивает: так даме будет спокойней.
Белые кони срываются с места.
Поместье Ундори остается позади. Рэндо не думает оборачиваться. Он сидит, держа на коленях голову госпожи Интайль. Он позволяет себе подобную фамильярность лишь по праву врача: не тратя времени даром, он пытается понять, что с нею и как ей помочь. «Будь все проклято! – думает Рэндо, когда коляску встряхивает на ухабах и серебряная дама прерывисто дышит, сдерживая стоны. – Я чиновник, а не медик. Прежде я сердился, что мне так много приходится пользоваться магией. Как я был глуп! Хорошо, что я почти ничего не забыл. Но все же айлльу – не люди... кто мог бы помочь мне? Князь Экеменри, он профессиональный врач и был с Маи в экспедициях. Но я не могу обратиться к нему. Он всегда и во всем согласен с Маи, а я, почитай, госпожу Интайль у Маи украл... И к тому же времени мало».
Айлльу – не вещь, нет постыдного в том, что умыкнул ее ради спасения ее жизни; но все же на душе у Рэндо нехорошо. «Времени мало», - повторяет он, сознательно подменяя причину своей тревоги. Выслушав Аяри, губернатор решил, что демон преувеличивает, сверх меры напуганный видом безумной матери. Но госпожа Интайль действительно в ужасном состоянии. Хараи готов поверить, что ей осталось жить считанные часы.
- Быстрее! – велит он.
Кнут гуляет по лошадиным спинам. Аяри не нужно повторять дважды. Он выкрикивает что-то на своем языке, и Интайль вздрагивает в объятиях губернатора, а демонические кони, и без того быстрые как ветер, ускоряют бег. Деревья, обступившие дорогу, сливаются в глазах в сплошную стену. Тайс, пришпоривая лошадь, искоса глядит на собрата и странно улыбается. Рэндо замечает это, но мгновенно забывает. Его тревожат другие мысли.
Оба серебряных айлльу смотрят на него как на доброе божество. Но в действительности Рэндо благодарен Интайль не меньше, чем она ему. «Ты сказал, что я не смогу тебе возразить, Маи? – думает губернатор. – Нет. Теперь уже ты не найдешь аргументов». Губернатор Хараи никогда не видел госпожу Моль, но достаточно изучил образ ее мыслей. Что бы ни сообщили властительной даме чиновники, люди Дома Теней, ученые мужи, она – Рэндо не сомневается – примет верное решение. Губернатор не рискнул бы даже Тайса отправлять в Кестис Неггел с дипломатической миссией такой важности, но госпожа Интайль с этим справится. Черты серебряной дамы отмечены печатью внутреннего достоинства и тонкости чувств; даже ее сын, унаследовавший ее красоту, много уступает ей благородством облика... Она сумеет стать живым доказательством слов Рэндо и добиться признания в столице. «Прости, Маи, - думает губернатор. – Я поступаю не по-дружески, но иначе – не могу. Прости. Пусть бессмертие принадлежит тем, кому его подарила Арсет. Нам она подарила безграничные силы пяти магий и свободный разум. Нет нужды разбирать айлльу на части, чтобы украсть их бессмертие. Лаанга бессмертен благодаря собственной силе. Это я отвечу тебе, когда ты придешь и спросишь...».
Дело за малым – сохранить жизнь серебряной дамы. Рэндо тревожится все больше и больше; наконец, он замедляет обмен веществ в теле госпожи Интайль, чтобы губительные процессы приостановились. Айлльу тихонько вздыхает и закрывает глаза.
Путь к загородному дому губернатора занял не более двух часов. Аяри не жалел коней, и даже могучие белые хищники до полусмерти измучены гонкой: ноги их дрожат, с губ падают клочья пены. Тайс, сберегая своего жеребца, хладнокровно отстал. Губернатор выходит из коляски и передает спящую Интайль с рук на руки ее сыну.
- Натопить в купальне, - приказывает он подбегающим слугам.
Те не торопятся исполнять: охают от удивления, разглядывая чету серебряных демонов. Рэндо вынужден прикрикнуть на дураков. Аяри рядом оскаливается, сужая глаза. Сейчас это уместно как никогда. Губернатор кивает. Он бы тоже оскалился, имей такие клыки.
- Натопить так жарко, будто лежит снег, - продолжает он, уверившись, что по его слову готовы сорваться и побежать. – Аяри, отнеси туда госпожу Интайль. Я сейчас приду. Мне нужно кое-что посмотреть в книгах.
...Давным-давно – четверть века назад – молодые курсанты Инженерно-магической Академии глупо хихикали и смущались на лекциях по медицине. Есть вещи, которые должен уметь любой образованный маг, иначе он просто не имеет права пользоваться силами магии.
Принятие тяжелых родов из их числа.
В библиотеке губернатора нет специализированной литературы. Откуда бы она и зачем? Но есть многотомная медицинская энциклопедия с приложениями. Приложения, а именно в них приведены схемы нужных заклятий, по большей части даже не разрезаны. Рэндо шипит и ругается, обрезая пальцы страницами, роняет под шкаф костяной нож для бумаги... «Кто бы дал мне схемы для лечения айлльу! - думает он и снова замысловато ругается. – Я даже не понимаю, что это за беременность. По состоянию ауры она совершенно не похожа на беременность человеческой женщины. Может быть, это нормально для айлльу, и госпоже Интайль так худо только потому, что она истощена? Слишком удобно, чтобы быть правдой. Я чувствую, здесь что-то не так. Бесы бы тебя драли, Маи! Если ты явишься требовать ее назад, я... я не знаю, что я сделаю».
Прихватив большую тетрадь Приложений, губернатор идет в купальню.
Напуганные слуги расстарались: жар наваливается как тяжесть. Спящая Интайль лежит на низкой кушетке, на боку – слишком тяжел живот. Аяри сидит рядом с нею на подогнутых коленях, держа ее за руку, и смотрит пристальным оцепенелым взглядом. Услышав шаги Рэндо, он поднимает голову.
- Иди, - сухо велит Хараи. – Пусть никто не входит сюда, пока я не позову.
Айлльу встает и кланяется; закрывает за собой дверь, не сказав ни слова.
Рэндо стягивает с плеч полотняный сюртук, закатывает рукава, вычерчивает на ладонях дезинфицирующие схемы. Потом пододвигает стул и садится рядом с Интайль.
- Проснитесь, - велит он, накрывая ладонью ее глаза.
- Ах... что это, где я? Я заснула в пути... простите.
- Не беспокойтесь ни о чем.
- Что происходит, господин Харай? – демоница в испуге пытается подняться; Рэндо мягко и тяжело кладет ей руки на плечи. Интайль подчиняется. Она глядит доверчиво, точь-в-точь Ирме на берегу Ллаю-Элеке. Губернатор ободряюще улыбается, пытаясь скрыть свою жалость. Для истинной дамы, подобной Интайль, жалость оскорбительна... как бы уместна она ни была.
- Вы в моем доме, госпожа. Не бойтесь. Я клянусь, что не причиню вам зла.
- Я доверяю вам, господин Харай, - тихонько отвечает она. – Но...
- Я вижу, что вы страдаете от болезни. Я намерен сделать все, чтобы вылечить вас. Но я недостаточно сведущ в болезнях айлльу. Поэтому мне пришлось вас разбудить. Пожалуйста, ответьте на несколько вопросов.
Интайль испуганно приоткрывает рот, но послушно ждет.
Рэндо впивается ногтями в ладони. Слова, которые он должен произнести, невероятно тяжелы для него.
- Скажите, госпожа Интайль... в ваших страданиях повинен полковник Ундори?
Даже сейчас серебряная дама пытается быть деликатной. Она видит чувства человека – или же человеку просто не удается скрывать свои чувства.
- Я... я не знаю, как лучше сказать...
- Скажите, да или нет.
- Да.
Рэндо опускает веки.
- Расскажите, что он делал с вами. Я должен знать, чтобы помочь вам.
- Господин Харай... я не могу...
- Простите. Так нужно.
- Я не могу, - Интайль плачет, кусая губы; верхние клыки у нее обломаны... – Я не могу! Пощадите.
Хараи отводит глаза. Душе его так больно, что боль вот-вот станет гневом – но что может быть недостойней, чем гневаться на несчастную Интайль. Рэндо глубоко вздыхает, чертит на пальцах успокаивающие заклятия.
- Я вижу, что вы беременны, - глухо говорит он. – Срок велик. Ваша болезнь связана с беременностью?
- Да.
- Кто отец? Полковник?
- Нет.
Рэндо задумывается. «Я поставил еще один эксперимент, - вспоминаются ему слова Маи. – Но он, как бы это сказать, еще не поспел».
- Случаются ли у айлльу такие болезни в обычной жизни?
- Нет.
- Полковник использовал вас и ваше дитя, чтобы нечто узнать?
- Да.
- Вы хотели бы сохранить это дитя?
- Нет!.. – Интайль почти выкрикивает это, и Рэндо смотрит на нее встревоженно. Он и сам подозревает, что дитя во чреве Интайль изуродовано, но даже если так, разве может мать испытывать к нему ненависть?.. Сердце сжимается от странного и страшного подозрения.
- Полковник вынудил вас зачать?
- Да... – шепчет Интайль; глаза ее остановились, и сейчас она как никогда похожа на Аяри. – Господин Харай... господин Харай, пожалуйста, только не рассказывайте этого моему сыну. Я... он... прошу вас!
- Успокойтесь. Даю клятву молчать. Вы видите, я даже не позвал служанок на помощь. Я понимаю, что вы хотели бы все сохранить в тайне и благополучно забыть. Полагаю, вы желаете избавиться от плода.
- Да. Да, да!
Она рыдает. Истощенное тело содрогается, огромный живот ходит ходуном. «Судя по величине чрева, роды скоро произошли бы естественным путем, - думает Рэндо, листая страницы в поисках нужной схемы. – Будет несложно...»
- Господин Хараи, - лепечет несчастная, - клянусь, это произошло помимо моей воли...
- Я верю, госпожа Интайль.
- Господин Ундори...
- Молчите.
- Господин Ундори рассердился на меня, - кажется, айлльу не слышала последних слов Рэндо, ее бьет крупная дрожь, слезы катятся по лицу. – Я... была дерзкой, я не послушалась его, и Айелеке тоже... она во всем подражала мне, это я ее погубила!
- Айелеке? – переспрашивает губернатор. Он мгновенно понял, в чем дело, и его потихоньку берет злость.
- Моя дорогая дочь... у меня двое детей...
- Она не разговаривает. Полковник называет ее Белкой.
- Да... умоляю вас, господин Харай, спасите и ее тоже...
- Безмозглый Аяри, - бурчит Рэндо.
- Не сердитесь на Айарриу, господин Харай, - дама пытается улыбнуться сквозь слезы. – Он хороший мальчик...
- Я легко мог бы увезти ее вместе с вами. Полковник доверил ее судьбу мне. Но я слишком торопился, видя ваше состояние. Айелеке выглядела здоровой и не боялась полковника. Он... во всем остальном он не был с нею жесток. Я обязательно привезу ее и вылечу.
- Спасибо, - шепчет Интайль, - спасибо...
Рэндо тяжело вздыхает.
- Я раздену вас, госпожа. Закройте глаза, если хотите.
Заклятия необходимы сложные, незнакомые Рэндо, ему приходится сосредоточиться на них и отогнать посторонние мысли. Сейчас он рад этому. Интайль дрожит, но он выключил ее болевую чувствительность, и айлльу, зажмурившись, даже пытается улыбаться... Склоняясь над нею, Рэндо забывает о времени; ему то кажется, что прошло всего несколько минут, то – что он трудится здесь уже несколько суток. Точно капли в водяных часах, из него медленно уходят силы. Купальня освещена заклятиями, которые не тускнеют со временем, окна замазаны; не понять, день ли на дворе, ночь ли... Наконец, тело госпожи Интайль содрогается и исторгает плод.
У нее тройня. Поэтому еще сколько-то вечностей проходит, прежде чем айлльу совершенно освобождается от ноши, и Рэндо переводит взгляд туда, где в крови и слизи лежат они.
От усталости он даже ничего не чувствует.
Чудовищные твари крупны, вполне готовы жить: глаза, налитые кровью, выпирают из глазниц страшно деформированных черепов, конечности ужасающе похожи на звериные лапы, шкура покрыта редкой белесой шерстью. «Да они живые», - безразлично думает Рэндо. Существа шевелятся, дышат, издают звуки. Интайль не открывает глаз, но слышит их скулеж. Айлльу напрягается и всхлипывает от страха и растерянности.
«Для рождения красоты нужны свобода и одиночество», - сказал когда-то Маи Ундори, красивый, насмешливый, гениальный... «Какую красоту ты хотел создать, Маи? – думает губернатор в глухом отчаянии. – Такую?!»
И Рэндо Хараи, закусив губу, говорит – устало, спокойно, без гнева и колебаний:
- Я убью его.
Двери купальни сотрясает тяжелый удар.
