Семейные дела

автор: daana

- Ты хотел меня видеть? - Диего вошел в кабинет отца, похлопывая себя по бедру пластиковой папкой с документами.
Он собирался поговорить с отцом сразу же после того, как посадил Симона и Марию-Хелену на самолет, но сеньор Хесус отмахнулся, показав ворох бумаг, требовавших его внимания, и Диего отложил разговор на следующий день. Встречаться с самим Босуэллом и выяснять подробности ему не хотелось: мысль о том, что Босуэлл может, как говорил Симон, начать строить ему глазки, наполняла Диего отвращением.
Однако с утра в офисе компании нашлись дела, и о документах Диего вспомнил только к обеду, когда Лин, секретарша сеньора Хесуса (докторская степень по экономике, два иностранных языка на неплохом для непрофессионала уровне и бюст третьего размера), деловито сообщила, что "мистер Мартинес" просил его зайти.
- Насколько я помню, ты тоже хотел меня видеть, - сеньор Хесус откинулся на спинку кожаного кресла, расстегивая пиджак. - Что у тебя?
Диего подошел к столу и положил папку перед отцом. Подтянул вертящееся кресло, сел напротив, вытянув ноги.
- Однако, - сеньору Хесусу хватило секунды, чтобы понять, что это за документы. - И откуда?
- Босуэлл. Симон развел его... - Диего покрутился на стуле, - по моей просьбе. И он просто взял и вынес это из лаборатории.
Сеньор Хесус помолчал. Вынул из стоявшего на столе ящичка сигару, повертел перед глазами.
- Будет мыть пробирки, - наконец произнес он. - Лет пять. Если не хочет вылететь с убитой карьерой.
Диего кивнул, соглашаясь.
- А твой друг, - неторопливо продолжил сеньор Хесус, - я смотрю, много всякого делает... по твоей просьбе.
Диего недоуменно поднял бровь. Сеньор Хесус несколько секунд внимательно смотрел на старшего сына, а затем стукнул дверцей стола и толкнул по столешнице плотный желтый конверт. Диего взял его, чувствуя, как звенит в ушах кровь, и медленно вытащил пачку фотографий - слегка мутных, явно отпечатанных со стоп-кадров видеосъемки, но все же достаточно четких, чтобы на них можно было различить важные подробности. Например, лицо Симона в тот момент, когда Диего прижимает его к стене холла пляжного домика, уже избавившись от одежды. Или улыбку, с которой Симон неторопливо опускается на колени. Или капли спермы на его губах.
Диего аккуратно убрал фотографии в конверт, подавив неуместное желание просмотреть их внимательно и лучше всего в одиночестве, и поднял глаза на отца.
- Ты что же, - ровно сказал сеньор Хесус, - не знал, что там стоят видеокамеры? Реагируют на движение. Мы же там бываем несколько раз в году. Черт его знает, кто туда может забраться.
Диего глубоко вздохнул, постукивая по колену ребром конверта.
- Это не твое дело, - чужим голосом произнес он.
Сеньор Хесус усмехнулся.
- Да уж конечно. Пожалуй, если бы сосал ты, а не он, я бы больше расстроился. А так - пусть об этом переживает Обри-старший.
- Что?.. - Диего выпрямился. - О чем ты говоришь?
Сеньор Хесус развел руками.
- По-хорошему он отказался. Теперь, если он не захочет, чтобы это, - сеньор Хесус дернул подбородком в сторону конверта, - попало в желтые газетенки, он не будет мне мешать.
Диего на мгновение прикрыл глаза. Потом снова посмотрел на отца.
- То, что это затронет и нашу семью, тебя не волнует?
- Не затронет, - сеньор Хесус усмехнулся снова. - Я выбрал удачные ракурсы, тебя там не опознать.
Диего стиснул зубы и несколько секунд помолчал, пытаясь подобрать слова.
- Не нужно этого делать, - наконец сказал он очень спокойно. - Ты можешь высказать мне все, что думаешь по этому поводу, но не стоит...
- Я знал, что ты это скажешь, - сеньор Хесус махнул незажженной сигарой. - Поздно, мальчик, поздно. Почта уже ушла.
- То есть, ты... - Диего посмотрел на отца с недоверием. Сеньор Хесус кивнул.
- Должен же я был получить лимонад с этого лимона. Да, кстати. Мать не знает.
- Мне сказать спасибо? - Диего резко встал. - Я увольняюсь. Ищи себе переводчика.
- Сын! - сеньор Хесус тоже поднялся. Диего замер на мгновение, чувствуя, как вместо разделявшего их стола между ним и отцом вырастает непробиваемая стена. Улыбнулся и поднял ладонь. Пошевелил в воздухе пальцами.
- Всего хорошего... отец.
Круто развернулся и вышел, размахивая машинально прихваченным конвертом. Отмахнулся от Лин, которая собиралась что-то спросить, вылетел в холл, стукнул по кнопке лифта. Спустился вниз, глядя прямо перед собой, прошел сквозь стеклянные двери и упал на высокий бордюр, ограждавший газон перед зданием компании. Выдернул из кармана телефон и нажал кнопку быстрого набора.
Симон не отвечал.
Диего с минуту послушал длинные гудки и позвонил Рамону.
После нескольких минут увещеваний ему все-таки удалось получить номер Марии-Хелены, который Рамон выяснил не слишком честным путем и без ее ведома.
Диего медленно набрал цифры, одну за другой. Нажал вызов.
Мария-Хелена ответила не сразу.
- Кто же может звонить мне из Калифорнии? - лениво спросила она в трубку. - У меня есть как минимум два варианта.
Диего представился, в последний момент удержав себя от вопроса "Почему он не отвечает?"
- А, - прохладно сказала Мария-Хелена. - Это был худший из вариантов. Что тебе нужно?
- Почему он не отвечает? - все-таки спросил Диего, чувствуя, что теряет все заготовленные реплики.
- Тебе не кажется, - тем же тоном заметила Мария-Хелена, - что ты слишком многого хочешь? Ты его уделал, можешь гордиться. Если бы он хотя бы сделал копию с ваших дурацких чертежей...
Диего стиснул зубы. Мария-Хелена замолчала, не закончив фразу.
- Мне нужно с ним поговорить, - наконец выдавил Диего.
- Скажи еще - это не то, что он думает, - Мария-Хелена рассмеялась серебристо и холодно. - Боюсь, у тебя ничего не выйдет. Но когда-нибудь он найдет тебя, чтобы поблагодарить.
- За что? - глупо спросил Диего. Мария-Хелена вздохнула - или усмехнулась.
- За урок. Теперь он знает, что порядочность обходится дороже всего. К сожалению, на слово он мне не верил.
- Послушай, - Диего сильно сжал трубку в руке.
- Хватит, - резко сказала Мария-Хелена. - Он не будет с тобой разговаривать. К тому же, я не знаю, где он. Или знаю, но не скажу - как тебе больше понравится. До свидания. Привет Рамону.
Диего с трудом удержался, чтобы не разбить трубку о каменные плиты. Время стоило дороже, чем возможность сорвать раздражение.
По дороге в аэропорт он позвонил сеньоре Фелиции. Сказал ей, что улетает по своим делам. На беспокойный вопрос, не возражает ли отец, с трудом ответил, что вряд ли.
Сев в самолет, Диего отключил телефон и попытался вспомнить, что говорил Симон, когда жаловался на вид из окон их дома в Вашингтоне.
Когда самолет приземлился в Даллесе, вечер уже почти сменился ночью. Диего, вконец измотав таксиста, сперва нашел нужное место, а потом - ближайший к нему отель.
Снял номер, закрыл за собой дверь, рухнул на кровать и задумался о том, зачем, собственно, он прилетел.

В миле от него Мария-Хелена смотрела на узоры света, которые выводил неспящий город на потолке ее комнаты, и перебирала в голове события дня.
Отец приехал домой раньше обычного и сдержанно попросил Симона зайти к нему в кабинет. Обычно это означало, что предстоит какой-нибудь неприятный разговор.
Мария-Хелена, занятая заменой цветов в вазах, украшавших холл, оглянулась на них, но брат и отец уже скрылись в кабинете.
Разговор оказался недолгим: пять минут спустя Симон вышел и очень аккуратно притворил за собой дверь. По его лицу никто другой не смог бы ничего прочитать - но Мария-Хелена выронила хризантему и шагнула к нему.
- Я тебе позвоню, - тускло сказал Симон. - А мама пусть звонит сама, - он помолчал, глядя под ноги. - Если захочет.
- Но что... - Мария-Хелена хотела взять его за плечо, но брат ускользнул, прошел еще несколько шагов до входной двери, потянул за массивную ручку и оглянулся. Без улыбки посмотрел на сестру - и закрыл дверь с другой стороны.
Мария-Хелена медленно присела, потирая висок, и подняла хризантему.
- Хелен, иди сюда, - сказал отец, появившийся в дверях кабинета. Мария-Хелена положила цветок на столик и пошла к отцу.
- Садись, - сказал он, закрыв дверь и обходя свой стол. Сел в кресло и подождал, пока она устроится на диване, на котором проводила время с книжкой еще в детстве, когда отец работал, а Симон сидел у мамы, слушая сказки.
- Хелен, - отец переложил с места на место нож для разрезания бумаги, которым никогда ничего не разрезал. - Ты знала, что твой брат... - он скривился и дернул щекой, - предпочитает мужчин?
Мария-Хелена переплела пальцы.
- Папа, - она лихорадочно искала подходящие слова, но слова не находились. - Но... какая разница? Если ему нравится...
- Значит, знала, - отец стукнул рукояткой ножа об стол. - Так какого же черта ты не присмотрела? - он почти повысил голос. Мария-Хелена прикусила губу.
- А что, собственно, произошло? - осторожно спросила она.
- Полюбуйся, - отец встал из-за стола, навис над ней и сунул ей под нос несколько листов обычной бумаги с распечатанными на принтере фотографиями. Даже в таком качестве сюжет был понятен недвусмысленно.
- Это прислал мне Мартинес, - теперь отец говорил безо всякого выражения. - Не знаю, с кем твой брат этим занимается, и знать не хочу. Но Мартинес обещает отдать это прессе, если... - отец бросил фотографии на стол. - Неважно. Я соглашусь на условия Мартинеса. Позорить наше имя я не позволю. Но этот выродок больше не переступит порог моего дома и я не хочу ничего о нем знать. Это понятно?
- Понятно, - одними губами прошептала Мария-Хелена, стараясь не смотреть на отца.

Обычно когда отец и Симон ссорились, отец принимал эффектную позу и говорил: "Я требую, чтобы ты немедленно покинул дом и не возвращался по крайней мере месяц!"
"Сейчас," - отвечал Симон, даже не пытаясь скрыть улыбку, - "я только возьму то, без чего за месяц заскучаю", - и шел забирать альбом с семейными фотографиями.
В этот раз все было иначе.

Мария-Хелена молча ушла к себе.
К тому моменту, как ей позвонил виновник катастрофы, она уже успела дважды умыться холодной водой, выяснить, что телефон Симона не отвечает, и узнать, что мама пьет успокоительное и не собирается разговаривать с сыном, пока он не придет домой и не извинится.

Утром в доме было тихо, как в склепе. Отец уехал в свой офис. Мария-Хелена зашла к маме, узнала, что та плачет и не хочет ни о чем разговаривать, и еще раз попыталась дозвониться Симону. Ни один из известных ей номеров не отвечал. Мария-Хелена побродила по дому, поправила цветы в вазах, зачем-то зашла в комнату Симона и посидела на его кровати, рассеянно глядя на разбросанные по полу книги и распечатки статей. Потом встала, пошла к себе, автоматически собралась и вышла на улицу, решив выпить кофе с пирожным поблизости - оставаться дома было невыносимо.
Она не успела пройти и половины квартала, как кто-то взял ее за локоть - вежливо, но крепко. Мария-Хелена обернулась, придерживая сумочку, и столкнулась взглядом с Диего. Попыталась выдернуть локоть, но безуспешно.
- Твою мать, - сказал мексиканец, - если бы я все это устроил, я бы тебя не выслеживал. Где он?
- Я могу позвать полицейского, - холодно сказала Мария-Хелена.
- Понимаете, сэр, - язвительно откликнулся Диего, - эта дама - мисс Обри, дочь конгрессмена, а я трахаюсь с ее братом, и она отказывается мне сказать, где он от меня спрятался. Ты этого хочешь?
- И ты говоришь, что это не ты... - Мария-Хелена прикусила губу. Диего внимательно смотрел на нее, и она заметила темные круги у него под глазами.
- Я не знаю, - безнадежно сказала она. - Он ушел.
- Что значит - ушел? - Диего отпустил ее локоть. - Куда ушел?
- Я не знаю, - сказала Мария-Хелена, чувствуя, что находится в полушаге от безобразной истерики со слезами. - Он ушел и сказал, что позвонит. Его телефон не отвечает. И я даже не знаю, был ли у него с собой бумажник. Или хоть что-нибудь.
- Ты же его знаешь, - очень мягко сказал Диего. - Разве он мог взять и уйти просто так, не имея нескольких вариантов отходных путей?
Мария-Хелена прикрыла глаза.
- Раньше он так не проигрывал, - шепотом сказала она.
- Но я не... - Диего замолчал. - Ну да, это ничего не значит, если он думает, что...
Мария-Хелена кивнула.
- Телефон его квартиры в Сиэттле тоже не отвечает, - сказала она после паузы. - Я не представляю, где еще он может быть. Где угодно.
- Послушай, - Диего взял ее за плечи, разворачивая к себе. - Мы в любом случае его найдем.

Мария-Хелена некрасиво шмыгнула носом и снова кивнула.
Она была почти уверена, что Диего ошибается.