Дети Йормунганда.

Странная сказка о нави и яви, королях настоящих и мнимых, долгах подлинных и выдуманных, ошибках вечных, и о том, что не всегда нужно знать истину.

© Денис Фролов

Серебристый, с лёгким холодно-голубым оттенком, рассвет величаво разливался над неподвижной гладью лесного озера. Сонный туман ворчливо уползал в тёмную чащу вековых елей, тогда как их юные верхушки уже светились розовым предчувствием восхода. Воздух, свежий, как утро мира, тягуче наполнял лёгкие, и бесшумно вырывался через трепещущие ноздри, полностью и навечно соединяя со всем, когда-либо бывшим, и когда-либо будущим. И зазвучала музыка. Сначала тихая, ажурная, как журчание родника из-под замшелой скалы. А потом мощная, величественная и непреклонная, как песнь самой реки Времени. Первые лучи дневного светила прорезали небосвод. Одновременно с ними, радостные волны собственной силы, родившись где-то в груди, заполнили тело и приподняли его над росистым берегом. Вдруг, сразу в нескольких местах, воду озера возмутили поднимающиеся из глубины тёмные потоки, а из небесной сини, приветствуя это явление, раздались ликующие влюблённые крики. И они появились. Серебряные, снежно-белые, платиновые, нежно-голубые и фиолетовые, как грозовые тучи, воздушные драконы слетались к озеру. То паря в едва различимой выси, то, падая к самой воде, и прочерчивая по ней борозды концами мощных крыльев. А на поверхность озера, как бы вылупляясь из водяных пузырей, стали выныривать драконы водные. Изумрудные, сапфировые, золотисто-топазовые, как блики солнца в глубине, и почти чёрные. По-лебединому то, изгибая, то, вытягивая мощные шеи, драконы закружились в неистовом танце праздника жизни и любви. Нежно касаясь друг друга смертоносными крыльями и когтями, взрезая и перемешивая воду с воздухом, дивные существа со сказочной слаженностью ткали торжествующий гимн утра. Знакомое зрелище было настолько волшебным, захватывающим и желанным, что ощущение радости переполнило каждую клеточку организма. Руки раскинулись навстречу солнцу, и Он закричал, возвещая миру свою сопричастность к его существованию!!! В едином порыве драконьи головы величаво развернулись в его сторону. Но только на долю секунды их глаза оставались жёстко опасными, что бы потом разгореться внутренним светом ласковой, почти родительской нежности. Они признали Его своим сейчас, как признавали ни единожды раньше…
Сон резко вытолкнул парня в реальность, мгновенно заменив ощутимую и знакомую с детства картину утра над озером, теплой мягкостью постели. Высокий желтоватый потолок спальни улыбнулся всеми трещинами и услужливо подсказал: «Не дома, не ори». В ноздри навязчиво лез запах кофе и жареных пирожков. Однако. Почему не пропала музыка? Чёрт, как пахнет заманчиво. Неужели случилось чудо, и сегодня его ожидает нежное пробуждение, кофе в постель, светлая ласка перед разлукой? Чуть повернув голову, он увидел коротко-стриженный затылок любовника, и ехидно скривился. Мечты, мечты. Запахи и музыка всего лишь проникли в открытое окно откуда-то из чужой жизни. Ну и что? Если вам не подарили чуда, сделайте его сами. Делов-то. Опустив на холодный паркет ноги, парень подхватил с полу футболку и на цыпочках вылетел в коридор. Умывшись холодной водой, немного развлёкся, покорчив себе рожицы в облезлом зеркале пока чистил зубы. Окна спальни, как и кухни, выходили во двор-колодец, зато окна большой комнаты на широкий и шумный проспект. Город давно проснулся, но не весь. Судя по мокрому асфальту и малому количеству машин, ещё было рано. Дай Бог, половина седьмого утра летнего воскресенья. Со второго этажа хорошо просматривался ближайший перекрёсток со скучающим регулировщиком. Приподнявшись на пальцы, парень помахал тому футболкой и улыбнулся. За что заработал такую же искреннюю улыбку и ответное приветствие, резко оборванное милиционером, заметившим явно мужские детали у симпатичной фигуры в окне. Естественным шагом после открытого рта дурня в форме, было высовывание в окно округлой загорелой задницы, и последующее исчезновение за колыхнувшимися портьерами. Широкая футболка колыхалась в такт незамысловатому танцу возле плиты, едва прикрывая ягодицы до половины. Радостная, мальчишечья улыбка не сходила с губ. Кофе закипал, на сковородке призывно шипели сладкие гренки, вымоченные в молоке, а музыка всё не кончалась.
- Какой мудак врубил это занудство в такую рань? – В дверях кухни появился заспанный молодой человек в старых спортивных штанах и шлёпанцах. – Привет. Сколько можно тебя просить, никогда не пользоваться вещами моей жены? Ещё не хватало, что бы она что-то поняла. И не ходи босиком, пол грязный.
- И тебе доброе утро, любимый. – Пацан взлохматил обеими руками свою шевелюру и весь раскрылся навстречу вошедшему. – Обожаю, когда ты вспоминаешь о жене. Тебе кофе в рыло, или на яйца? – Однако тирада была произнесена таким нежным тоном, а глаза так искренне лучились лукавым счастьем, что смысл не дошёл до противника. Он обнял мальчишку одной рукой, намереваясь поцеловать в губы. Но взгляд алчно нашарил сковороду, куда по-хозяйски тут же потянулась свободная рука.
- Ой, ёб твою! – Стрельнувшее горячее масло, оставило на запястье красный след. – Мог бы и крышкой прикрыть! Или ты специально? Ведь знал, что полезу.
- Еби свою, дешевле будет. – Молодой резво вывернулся из объятий, выставил перед шеей большой кухонный нож, сузил глаза и почти угрожающе прошипел. – А ну, умываться и зубы чистить! Знаешь ведь, что ненавижу секс по утрам. На ле-о! Шагом арш! Не то, выброшу завтрак во двор вместе с тобой, ты меня знаешь.
- Ладно, ладно, нож положи. Уже ушёл. – Хмуро пробормотал парень и пошлёпал в ванную. – И почему я позволяю какому-то щенку подобные вольности?
- А ещё лучше, душ прими! – Хохотнул мальчишка, но тут же сорвал улыбку с лица и прошептал. – Щенку? Можно подумать, ты у нас великий кобель.
Налив две большие кружки кофе, паренёк соорудил из гренков замысловатую пирамиду на большом блюде в центре стола. Две вазочки с разным вареньем, обязательные нож и вилка с разных сторон маленьких тарелок, симпатичные, затейливо скрученные бумажные салфетки довершили сервировку. Его любовник вернулся не скоро. Видимо, последовал-таки совету, и лазил под душ. Однако омовение ничуть не улучшило настроений молодого человека. Радостная улыбка младшего друга осталась не замеченной, а протянутые для поцелуя губы без внимания. Сев напротив пацана, парень хмуро отхлебнул кофе и возмутился.
- Не сладкий.
- Размешай. Ложечка лежит рядом с тобой.
- Не надевай больше эту футболку, пожалуйста. Я же просил. У жены она самая любимая, хоть давно и не новая. – На смену раздражению пришёл мягкий укор неразумному юнцу. Но тот взорвался. Вцепившись правой рукой в материал между лопаток, пацан резко тащил с себя злополучную футболку, скомкал её и с неожиданной силой швырнул в лицо парню одним движением кисти.
- Так лучше?
Тот нахмурился, невольно вжимаясь в кресло, и напряжённо наблюдая, как более младший противник приближается к нему с опасной пластикой охотящейся кошки. Суровые лица обоих парней не предвещали ничего хорошего. Когда молодой подошёл вплотную, он властно поднял лицо старшего за подбородок, раздвинул колени сидящего своими, и резко дёрнул тазом вперёд и вверх. При этом его причиндалы звонко шлёпнули в безволосую грудь сидящего ниже.
- А так? Наверняка, лучше. – Резко нагнувшись, он властно вобрал в рот безвольные губы. Пока они целовались, присел, подхватил друга под колени и подтянул таз того к краю кресла. – Так вот, сейчас будет просто невероятно, как хорошо.
- Завтрак остынет. – Несмело прохрипел поверженный, обнимая крепкую шею любовника. – И кофе тоже.
- Холодный сожрёшь, - мстительно заявил пацан, наощупь смазывая податливую дырочку любовника слюной. – Не мальчик. – Два, затем три пальца легко проникали вовнутрь чужого тела, вторая рука мягко гладила вставший небольшой член лежащего спиной в кресле парня, а наглые глаза насмешливо щурились, ласково омывая подчинившееся страсти лицо. Прервав ласки на секунду, младший резко перехватил друга выше колен, не глядя и не ощупывая, направил своё твёрдое орудие точнёхонько в центр мишени. Всунув половину головки, он изобразил бёдрами несколько размашистых восьмёрок, утверждаясь в собственном праве и верности пути. Сильным рывком, заставив партнёра съехать ближе к краю и поднять таз выше, плавно вошёл весь. Более взрослый парень привычно покорился стремительной фантазии и яростному натиску молодого. Он только кряхтел, широко раскрыв рот, безвольно расслабившись и вяло колыхаясь в такт ударам, не в силах отвечать на жадные поцелуи, вскрикивая, когда губы прикусывали сосок или умудрялись вбирать сочащийся смазкой член. Его не долго имели, пока он лежал на спине, по-женски забросив ноги на плечи победителя. Сильные руки сняли тело с члена и безапелляционно развернули к себе спиной. Встав на сидение кресла ногами, он опустился на корточки, насаживаясь на горячий, твёрдый ятаган, без устали сновавший внутри него. Потом его заставили встать уже на пол. Одна рука любовника занималась его членом и мошонкой, подводя к финальной черте, но, не пропуская за неё неожиданным болезненным сжатием. Другая же властно развернула голову, и лицо оказалось в плену требовательных, ни с чем не сравнимых губ. Казалось, умение соображать покинуло побеждённого навсегда, настолько безропотно он позволил опереть себя грудью о подоконник, высунувшись по соски над засранным асфальтом двора. Ладони инстинктивно вцепились в край, мешая его телу выпасть, шея напряглась, не давая лицу касаться грязного ската со стороны улицы. Он накрепко сжал челюсти, давя в себе стоны удовольствия и ощущая, как его плечи и спину игриво ласкают зубы, способные, как он знал, наносить глубокие рваные раны. На мгновения его отпустили, вытащили из полыхавшего нутра адский вертел, болезненно пересилив, оторвали пальцы от подоконника, перевернули на спину и вновь насадили на пыточный, но такой желанный жезл. Со страхом ощущая, как где-то, гораздо ниже лопаток, заканчивается твёрдая поверхность, обрываясь в опасную бездну, он изредка открывал глаза, созерцая квадрат серо-голубого неба над двором. Порскнула и растворилась шальная мысль «Только бы никто не увидел», сменившись счастливым осознанием, насколько ему хорошо. Ещё несколько толчков внутри, замирание и такой знакомый, ускоряющийся разбег перед полётом. Его член невыносимо распирало от родившегося глубоко внутри желания взорваться мириадами искр, когда нежность горячих губ, пленила ствол полностью, присоединив требовательное всасывание к толчкам изнутри. Серия быстрых ударов. Ещё одна. Обжигающая молния языка зазмеилась по уздечке, и… Он не успел собрать себя после собственного же взрыва, как его вновь разметало по вселенной более мощным извержением, отмеченным огненной волной где-то в глубине тела, ликующим воплем откуда-то с небес и мягкой тяжестью, припечатавшей всё и вся. Абсолютная власть тягучей истомы и неги. Молодой любовник лениво приподнялся над более взрослым, не вынимая члена. Пьяный, довольный и торжествующий взгляд слился с ошарашенным, покорным, болезненно-обиженным взором почти падающего с подоконника парня.