Слишком близко
Warning: групповое изнасилование, ненормативная лексика
Саммари: На войне как на войне, имидж ничто, секс все, с неожиданными последствиями.
Примечание: Большая благодарность Sephiroth, чьи произведения вдохновили меня на первый вариант этого фика.
© Juxian Tang
Поначалу, когда Ян сказал ему выбирать, Энди просто не понял. А когда до него дошло, то его даже чуть затошнило. Трахать - одного из этих? Он же себя не на помойке нашел. Это все равно, что какое-то животное трахать, козу или овцу, он даже сравнения не мог подобрать. Они что тут, с ума посходили от скуки?
Но Ян ждал, смотрел на него своими выпуклыми черными глазами - и выражение лица у него было такое, будто он предложил нечто совершенно естественное, а он, Энди, выебывается не по делу.
- Тебе ж на него смотреть не обязательно. А для этого дела они вполне подходят. Ну что ж, если ты не интересуешься...
Судя по тону, Ян готовился сказать что-нибудь, подвергающее сомнению потенцию Энди, чего Энди не мог допустить.
- Конечно, интересуюсь. Я просто... не знал, что это разрешено.
- Конечно, это не официальное разрешение. - Ян подмигнул. - Но как бы... ну, понимаешь - нам можно. Мы ведь выполнили свой долг - заслужили это. Впрочем, бесплатно это только один раз, потом уже охране нужно будет платить, если еще захочешь. А у тебя для этого деньги есть?
Вопрос был риторическим, денег у Энди не было, да и мысль о "потом" не вызывала у него особого энтузиазма. Его и один-то раз не слишком вдохновлял. Во-первых, с парнем, а во-вторых - с вот этим вот, как их там... Ну да ладно, ну и пусть, как-нибудь устроится. В конце концов, он сделает над собой усилие и у него встанет даже на такого. Он усиленно внушал себе это, глядя на бредущих аутеров.
Выглядели они действительно - так, что дрожь пробирала. Бледная до прозрачности кожа, пурпурно-тонкие веки, ни волос, ни бровей, даже ресниц почти нет... Конечно, Энди знал, почему они такие, проходил в школе, все из-за уровня радиации на Внешних землях, но отвращение, которое он испытывал к аутерам, было почти инстинктивным. Поначалу, когда их отряд только заслали в одно из поселений, и на площади они увидели трупы повешенных предыдущим отрядом аутеров, а остальные жители подглядывали за ними, прячась по домам, Энди даже испытал к этим *существам* что-то вроде жалости. Но потом он вспомнил о сестре, а еще чуть позже оказалось, что аутеры очень ловко снимают по ночам часовых одним движением ножа по горлу, и жалость как рукой сняло, осталась только брезгливость.
И вот теперь он смотрел на колонну пленных - и ему предлагалось выбрать одного себе, для развлечения. Кого же он мог выбрать-то? Если они все были одинаковые - грязные, сутулые, с опущенными головами, шаркающие ногами? И в то же время Энди знал, что он выберет. Привычка - "дают - бери", а еще: сама мысль о возможности выбора заводила. Так, что во рту пересохло. Пусть даже это будет сраный аутер, жалкий урод, но все равно... как часто Энди до этого в своей жизни удавалось выбирать хоть что-нибудь?
Только какой из них? Энди чертыхнулся на свой левый глаз, который почти не видел - а Ян ждал, и Энди уже было хотел просто ткнуть пальцем, случайно, но боялся, что его выбор окажется уж слишком смешным - например, если он выберет какого-нибудь старика или совсем уж безобразного.
Как будто не все они были безобразными.
Украдкой он бросил взгляд на худое лицо Яна, уловил кривую улыбку на тонких губах - и снова перевел глаза на тащившуюся по дороге толпу. Сердце у него заколотилось так, что стало больно. А внизу живота запульсировала горячая волна - и Энди вдруг осознал, что это ни что иное, а именно возбуждение. Такое, что даже заглушило чувство голода, а с тех пор, как Энди выписался из госпиталя, есть ему хотелось постоянно. Похоже, проблем со стояком у него не будет, как бы там аутеры не выглядели.
Он еще раз посмотрел на колонну. И встретился глазами со взглядом ярко-серых глаз.
Позже Энди думал, что, наверное, в этом все было и дело. Если бы этот поступал разумно, как остальные - с их аутерской точки зрения - пялился бы себе на дорогу, стараясь не привлекать внимание, Энди бы его и не заметил. И может быть, тогда все пошло бы по-другому, хотя он и не мог сказать, что именно и как *по-другому*. Но аутер, видите ли, решил посмотреть.
Он был молодой - такого же возраста, как Энди - и такой же ужасный, как все другие. Бледный, безволосый, с лиловыми отметинами ожогов на голове - такие оставались от бракованных плазменных патронов, которые иногда самоуничтожались в руках. У Энди самого была пара таких шрамов, хорошо хоть не убило. Говорят, руководство компании, выпускавшей бракованный товар и продававшей его на обе стороны, недавно посадили, но утешением это было слабым.
Аутер смотрел исподлобья - и, как показалось Энди, вызывающе. Так, что хотелось ему двинуть хорошенько, чтобы не смел таращиться. Рот у аутера был большой и упрямый, сжатый в узкую линию, и тоже придавал ему высокомерный вид. Аутер скользнул взглядом по Энди, по Яну, не задерживаясь - засмотрелся только на бесконечное, до горизонта, серое поле вокруг и желтоватые сухие сережки умирающих деревьев. Потом снова уперся глазами в асфальт.
Но Энди уже знал, кого выберет.
Пусть будет этот - который хоть чем-то отличается от других.
Пусть будет этот - раз наглый такой, что смеет таращиться. Вечером Энди ему покажет, кто тут на чьей земле.
А то, что ему удастся это показать, он уже не сомневался. Все мысли о том, как до аутеров противно дотрагиваться, развеялись. Сейчас Энди чувствовал, что ему нелегко будет дождаться вечера - и тогда он этого поимеет, уж будьте уверены.
- Ну что? - голос Ян был чуть насмешливым, но не по-злому. - Выбрал? Или посоветовать?
Энди сглотнул; на мгновение голос ушел, но он встряхнулся, заставил себя говорить почти безмятежно:
- Вот тот... во втором ряду.
- 22-47? - Ян усмехнулся - и по интонации, по этому смешку Энди понял, что не ошибся. - Хороший выбор. Подожди, дай запишу.
Он смотрел, как Ян ловко нацарапал записку левой рукой в блокноте, прикрепленном к правой, лишенной кисти руке, зубами оторвал листок и поспешил к охраннику.
Вот так вот просто? Всего лишь обмен несколькими словами. Энди увидел, как охранник посмотрел на него, ухмыльнулся понимающе - и кивнул. А 22-47 даже не знал, что его судьба на сегодня решена - продолжал идти по дороге, волоча ноги, этой странной походкой пленных аутеров - им на бедро надевали обруч, который испускал слабые заряды, вызывая спазмы мускулов. С таким не побегаешь.
- Да не смущайся так, - подтолкнул Энди Ян, вернувшись с переговоров. - Будь уверен, ты не первый, для кого это организуют.
- Я и не смущаюсь, - пробормотал он.
И в действительности - смущение было только тенью эмоции по сравнению с тем волнением, которое охватывало его при мысли, что уже скоро... Весь день, разгуливая по Санаторию и вылеживая процедуры, он мысленно предвкушал то, что должно произойти. Пожилой врач понимающе хмыкнул, заметив его эрекцию, но ничего не сказал, а Энди решил, что лучше бы ему начать контролировать себя, а то как подросток какой-то.
Но что делать - ему действительно было нужно - отчаянно нужно. После госпиталя он, конечно, получил свой билетик на обслуживание у женщины. Но это оказалась совсем девчонка, лет пятнадцати, не больше, с голенькими ножками и мягкими прямыми волосами, постриженными в кружок. Она ревела с того момента, как он вошел, и Энди... ну, он не смог. Подумал о своей сестре, которая, конечно, была старше и далеко, но все равно, вдруг представил ее на месте этой дурочки и - ничего не сделал.
- Если ты будешь так вести себя с клиентами, на тебя кто-нибудь пожалуется, - сказал он девчонке на прощание. Он еще хотел добавить, что она должна научиться выполнять свой долг, ее страна ждет от нее этого, но засомневался, доходят ли до нее его слова вообще. А потом она раздвинула пальцы, закрывающие лицо, и прошептала охрипшим от слез голосом:
- Спасибо.
Позже Энди злился на себя, что все же не воспользовался случаем; все равно он был бы не первым и не последним у нее - а до отъезда в Санаторий другого билетика ему было уже не достать. Но оказывается, здесь он тоже мог получить то, что хотел. И здесь он стесняться не будет. С кем стесняться - с аутером? С врагом? С этим уродом, который, наверное, радоваться должен, что его хоть кто-то трахнет? Как только его сестра могла... но сейчас он даже не хотел думать о ней.
Лучше он будет предвкушать развлечение. Ян был прав - разве он, Энди, не заслужил? Эта мысль заставила его потереть лоб, нащупать длинный след шрама. Все довольно глупо получилось, даже повоевать толком не успел - его отряд среди ночи попал в засаду, их обстреляли, как потом оказалось, свои же. Энди наполовину ослеп при разрыве гранаты - и все же сумел вывести своих людей. За что его и наградили - после госпиталя поездкой в Санаторий, только взяли подписку, что он будет сохранять в тайне, как все произошло.
Он вспомнил, как зашел к родителям перед отъездом сюда - на пол-часа, без желания. На самом деле, он бы и не пошел, но командир, выписывая ему путевку, сказал:
- Для боевого духа воина необходимо любить истинные ценности. Солдат должен знать, что он защищает. Свою страну. Свое государство. Своих родных.
И все прошло так плохо, как Энди и ожидал. Его усадили, налили жидкого чая, выложили на стол часть пайка - но он не взял ни кусочка, знал, что им тогда меньше достанется. А мать как будто и не заметила. Раньше она всегда беспокоилась, поел он или нет.
И те же разговоры, о том, что его сестра... и что если бы он встретил ее...
Ему хотелось шарахнуть кулаком по столу и заорать, что он ведь уже объяснял, он даже и не там вовсе был. И что ему вообще было делать - в отказники пойти? Но такое чувство, что они его не слушали.
А потом отец курил и смотрел на него осуждающими глазами сквозь стекла очков.
- Тебе никогда не приходило в голову, что мы вообще не должны решать проблемы нашей страны за счет чужой?
Пацифистские разговорчики. За такое следовало сдавать. Но Энди, конечно, не сдал бы, а отец смотрел так, будто ждал, что сдаст. Тогда он просто посидел чуть-чуть и поехал на вокзал, заранее. Попросил сообщать ему, если будут известия от сестры. Но знал, что не сообщат. Черт побери эти Внешние земли... И сестра... Кто же виноват, она сама сделала свой выбор, родители тогда-то были не в восторге, когда еще все спокойно было. Но когда началась война, Энди вдруг стал плохим, а она хорошей.
И все из-за аутеров. Ведь предлагали же им, как людям, капитулировать. Так им и надо, что их сюда свозят, в лагеря. Пусть поработают на пользу страны.
И эти мысли тоже заводили. Гнев подогревал желание; и к отбою, ко времени, обещанному Яном, Энди довел себя до почти животного состояния, уже больше не мог терпеть.
Вот будет облом, если все это окажется одним глупым розыгрышем...
