Даниел

© Juxian Tang

На всем этаже мы были только вдвоем - я и он. И когда я увидел, как замигал один из индикаторов на панели, долгая волна наслажения прокатилась сквозь мое тело. Я знал, что это может быть всего лишь сбой в системе - но когда я шел по корридору, что-то внутри меня сжималось в предвкушении.

Основной свет был погашен. Было так тихо, что мне приходилось прикладывать все усилия, чтобы ступать бесшумно. И мне это удавалось, хотя при моем весе в это трудно поверить. У стеклянной двери в его кабинет я остановился.

Внутри никого не было. Я бросил взгляд на заваленный бумагами стол, отражающийся в темном французском окне через полуопущенные жалюзи - а затем увидел прямоугольник яркого света на ковре, от двери кабинета мистера Салливана. Я не смог удержаться от ликующей улыбки, когда повернул дверную ручку и вошел.

Он услышал меня. Но сейчас я двигался очень быстро. Я оказался в комнате как раз в тот момент, когда он доставал диск из компьютера. Казалось, вся кровь отхлынула от его тонкого лица, когда он вскинул на меня взгляд.

Именно его утонченность всегда сводила меня с ума. Ну, с моим ростом в метр девяносто и весом почти в 150 килограммов я, как правило, смотрел на людей сверху вниз - но в нем была эта изящность и уязвимость, которая заставляла меня думать о нем, как о бесценной фарфоровой кукле - такой хрупкой. Я представлял его в своих объятьях, мне хотелось обнимать его, гладить и ласкать - и в то же время я хотел сокрушить его, сломать и разрушить... Я работал здесь охранником уже около двух лет, и большую часть времени он был моим наваждением - и я не надеялся, что это когда-нибудь изменится.

Я любовался им. Хрупкое существо двадцати четырех лет. Он не казался тощим, только тонким и легким. Его костюмы были безупречны, его туфли стоили целое состояние, и только его причудливые модные галстуки выбивались из строгой манеры одеваться. Мне это нравилось. Откровенно говоря, мне в нем нравилось буквально все.

У него были светло-каштановые волнистые волосы, орехово-зеленые глаза и слегка неровные зубы. Он сказал мне называть его "Дэниел" - иногда мы с ним обменивались парой фраз. Он всегда улыбался мне, когда проходил мимо моего поста, по пути на работу или с нее, и никогда не забывал здороваться со мной - своим тихим мягким голосом.

Сейчас его голос вовсе не был мягким.

- Игорь? - он ошибался, если думал, что его голос звучит естественно. - Игорь, что происходит?

Его красивые губы ему не повиновались, как он ни старался - они дрожали; его тонкая рука с диском дрожала тоже. Я усмехнулся. Может быть, моя усмешка его приободрила - не знаю, но он попытался улыбнуться мне в ответ.

- Именно это я и хочу знать, - сказал я. - Что происходит?

Мне показалось, он вздохнул с облегчением. Он двинулся ко мне, пытаясь положить диск во внутренний карман - безуспешно.

- Все в порядке, Игорь, - сказал он слегка напряженно. - Все нормально.

Он успел сделать всего шаг от стола мистера Салливана, когда мой кулак врезался ему в лицо. Удар был в полную силу, тяжелый и сокрушительный. На долю секунды я почувствовал теплую гладкость его щеки под моим кулаком, и голова у меня закружилась - впервые я дотронулся до него... Мечты начинали сбываться.

У него перехватило дыхание. Я ударил его с такой силой, что у него не было шансов устоять на ногах. Должно быть, он сильно ударился, когда свалился на пол - не знаю. Диск выскользнул у него из рук, когда он прижал их к лицу; струйки крови на его белых пальцах казались нарисованными алыми чернилами. У него вырвалось всего лишь изумленное "О!", когда я его ударил, и сейчас он пораженно смотрел на меня из-за ладоней - своими огромными потемневшими глазами перепуганного ребенка.

- Кажется, у тебя не должно быть ключей от кабинета мистера Салливана, правильно? - Я наклонился за диском. Он был такой же формы, как обычная дискета, но немного меньше по размеру и более тяжелый. Я подобрал его и положил в карман, а затем схватил Дэниела за запястья и вздернул его вверх, разводя его руки в стороны.

Я ударил его по лицу. Еще раз. И еще раз. Десять, может быть, двенадцать пощечин - его голова беспомощно моталась под моими ударами. Я остановился, только когда увидел, что он упадет, если я отпущу его.

- Ты отправишься за решетку, если я сейчас вызову полицию, - сказал я, вытирая ладонь о его рубашку. Между пальцами была кровь, но еще больше ее было на его губах и подбородке, я даже увидел несколько капель на полу. Я добавил: - Или я могу вызвать мистера Салливана, и он сам с тобой разберется. Насколько я его знаю, он может закатать тебя в бетон.

Я отпустил его, и он вцепился в край стола, чтобы не упасть. Он все еще молчал; я увидел, как он медленно поднял руку и осторожно дотронулся до лица. Его щеки сейчас были ярко-розовыми - думаю, ему было больно, когда он провел по ним кончиками пальцев.

- Но, может быть, - продолжил я, стараясь казаться совершенно безразличным - хотя внутри меня все пело от удовольствия. Видите ли, я собирался произнести слова, которые сейчас для меня были самыми важными, и я хотел, чтобы они оказали нужное воздействие. - Может быть, мне не обязательно кому-то звонить? Мы можем сделать вид, как будто ничего не произошло - ты ничего не делал, а я ничего не видел... Как тебе это, Дэниел?

Он смотрел на меня. Да, сейчас он смотрел! Боже, и взгляд у него был такой невинный - как будто это не он только что взломал систему безопасности своего работодателя.

Во время моих долгих фантазий о нем я часто представлял его шлюхой. Закрыв глаза, я видел, как он подходит к моему посту - когда никого нет рядом - перевозбужденный, с затуманенными глазами, в поисках любого мужчины, готового его трахнуть, и начинает медленно и чувственно раздеваться, стягивая пиджак...

Иногда я фантазировал о том, что он наркоман. Моя жена и дети уехали на отдых, а он стучится ко мне в дом в поисках дозы и просит у меня денег, готовый расплатиться своим телом. Я просто сходил с ума, когда представлял его в моей супружеской постели.

Но он был хуже, чем проститутка или наркоман. Он был вором. И я собирался заставить его заплатить за это.

- Ты знаешь, чего я хочу, Дэниел?

Он молчал - но я был не прочь поговорить. Я уже знал, что он будет играть по моим правилам. Он моргнул, когда я подошел к нему и схватил его за плечи.

Да, он действительно был легким. Я приподнял его, чтобы мне было удобно поцеловать его, и почти оторвал его от земли. Всего мгновение я смотрел в его широко раскрытые глаза - так близко от моих. Затем мой рот накрыл его губы. У них был вкус крови.

Он дышал неровно, когда я отпустил его, и в его глазах было такое зачарованное выражение, что я мог не сомневаться - он понял свою часть предложенной сделки. Не знаю, рассматривал ли он возможность не подчиниться - я не собирался давать ему выбор.

Я снова приподнял его и швырнул спиной на стол Салливана.

- Будешь вести себя хорошо, и все будет в порядке, - пробормотал я, просовывая руку ему между ног, - ты ведь будешь хорошо себя вести? Хуже тебе от этого не будет.

Под моей ладонью была его мягкая и в то же время упругая плоть. Нет, член у него был не напряженный - определенно нет - но мне было совершенно на это наплевать. Я был весь захвачен ощущением от его беззащитных гениталий, которые я сжимал в руке. Он заводил МЕНЯ - что еще надо?

Его член и яйца были как раз нужного размера, чтобы уместиться в моей ладони. Я начал гладить и массировать их, сначала легко, а затем применяя все большую силу. Между его ног было тепло - чудесное нежное место, я чувствовал это тепло даже через его одежду. Я просунул руку под его яйца, схватил их и начал сжимать кулак.

Я знал, что причиняю ему боль. Но только когда я сжал руку еще сильнее, у него впервые вырвался какой-то звук - короткий стон, такого же тона, как и его обычный голос.

- Да, Дэниел? - Я посмотрел на него; моя рука оставалась на прежнем месте.

От его вида у меня перехватило дыхание - когда он лежал вот так на спине, приподняв голову и пытаясь встретиться со мной взглядом. Под носом у него были полосы засохшей крови. О, я без всяких усилий мог прочитать в его глазах, насколько ему было больно - настолько, что только страх быть выданным удерживал его от вскрика.

Но сейчас мне нужно было, чтобы он заговорил.

- Что-то не так, Дэниел?

- Не так сильно - сказал он наконец; он опустил голову назад и не увидел ухмылку на моем лице. - Пожалуйста, Игорь, не так сильно.

Я не был уверен - может быть, он думал, что я причиняю ему боль ненамеренно? Мои руки были слишком большими - наверное, ему казалось, что я просто не рассчитал свои силы? Я не ослабил хватку и вернулся к своему предыдущему занятию - все с той же сокрушительной силой. И когда он снова застонал, я наклонился к нему и заглушил его стон поцелуем.

Его губы были мягкими и горячими. Я кусал их, чувствуя на них сочащиеся кровью ранки от моих ударов. Моя другая рука в то же время тянула его за узел его галстука.

Дэниел задыхался, когда я отпустил его. Он пытался повернуться набок, думаю, чтобы не дать мне снова дотронуться до него. Руки, которые до этого времени он мог держать неподвижно, сейчас закрывали его пах.

- Ну нет, - сказал я почти мягко. - Не стоит так делать. Все будет по-моему.

Он не сопротивлялся, когда я заставил его лечь прямо. Думаю, он решил пройти через все, что я от него хотел - ведь я обещал ему не причинять ему вреда. Я стащил с него галстук и начал расстегивать его рубашку.

Он был не первым мужчиной, которого я собирался трахнуть. В молодости я переспал с парой голубых, а позже снимал нескольких мужчин-проституток - это было в то время, когда моя жена на меня за что-то дулась. Но он был первым обычным нормальным мужчиной - таким же, как я, не голубым - с которым я собирался заняться сексом. И он был первым, кого я по-настоящему хотел.

Я стянул с него рубашку вместе с пиджаком - ироническая альтернатива его действиям в моих мечтах. Но результат был одинаковым.

Его обнаженная грудь была гладкой, с тонкой белой кожей, без волос - такой, как я себе и представлял. Однако подмышками у него я заметил темные курчавые волосы, и я велел ему поднять руки, чтобы рассмотреть их получше.

Он закусил губу, поднимая руки - от стыда, что ли? Его лицо было таким розовым от моих пощечин, что я не мог заметить, покраснел ли он еще больше; но в его глазах было какое-то странное раненое выражение. Он не хотел показывать себя мне. Но он подчинился. Он в точности делал все, что я ему приказывал.

Я положил ладони ему на грудь - я заставил его закинуть руки за голову - и провел большими пальцами вдоль ребер. Когда я дотронулся до его крошечных сосков, он начал дышать чаще. До чего он был красив - этот контраст светлой кожи и темных волос у него подмышками, и эти яркие круги его небольших сосков! Достаточно было прикосновения моих более холодных рук к его теплой коже, чтобы они затвердели.

От одного его вида я мог кончить - и хотя я наслаждался каждой секундой всего, что я с ним делал, сейчас мне нужны были более острые ощущения. Стоя между его ногами, я резко дернул его на себя, подтащив его к краю стола - так, что его зад был на самом краю и его пах наконец прижался к моему давно стоящему члену. Чувство было ошеломляющим! Мой твердый, изнывающий от напряжения член готов был взорваться - даже несмотря на всю нашу одежду. Я глядел Дэниелу в лицо - крылья его носа дрожали.

Нравилось ли ему то, что я с ним делал или нет - ха, как будто у меня были сомнения - я продолжал. Его грудная клетка была такой узкой, что я мог практически накрыть ее всю своими ладонями. Я погладил его по впалому животу - кожа там была натянутой из-за того, что я заставил его держать руки за головой. Я опустил руку еще ниже и нащупал его пупок под поясом брюк.

Он вздрогнул всем телом, когда я ввел туда указательный палец. Черт, как там было тесно и горячо! Впадина не была способна ничего вместить - и когда я, вращая, вдвинул палец глубже, я почувствовал, что тело Дэниела начало дрожать.

- Руки! - напомнил я ему. Я знал, что он был близок к тому, чтобы опустить руки и попытаться оттолкнуть меня.

Его лицо с обострившейся линией челюсти напоминало сейчас гипсовую маску - единственным отличием были выступившие на висках крошечные капли пота. По его застывшему выражению я мог видеть, насколько сильной была боль.

Я осторожно дотронулся до его крошечных сосков. Они были такими нежными под загрубевшими кончиками моих пальцев, что вначале я только слегка покрутил их, внимательно наблюдая за изменившимся выражением лица Дэниела. Он вскрикнул, когда я с силой сжал пальцы.

Я навалился на него. Его окровавленные губы дрожали, когда я впился в них, целуя, и я чувствовал, как его грудь беспорядочно поднимается и опускается под моим тяжелым телом. Сейчас я держал оба его соска между большими и указательными пальцами - и я перестал сдерживать свою силу, щипая и выкручивая их.

Вот теперь он начал вырываться - но я был между его бедрами, прижимая его к столу всем своим весом; шансов освободиться у него не было. Он стонал в мой рот. Его руки вцепились в мои плечи - он безуспешно пытался меня оттолкнуть.

Черт, как это возбуждало! Я толкнул свои бедра вперед и начал тереться о него - как будто уже его трахал, а мои пальцы тем временем сжимали и выкручивали его нежные соски в беспощадных тисках.

Наконец я резко отпустил его; и когда его расширенные глаза, казалось, состоящие из одних зрачков, уставились на меня, я плюнул ему в лицо.

Не знаю, почему имненно это его сломало. До этого он не издавал почти никаких звуков - а сейчас разрыдался, громко и бесстыдно - как плачут маленькие дети. Его глаза мгновенно наполнились слезами - он не смог их сдержать, и они потекли по его искаженному лицу.

- Ну что ты, Дэниел, перестань, - в моем голосе звучало отвращение. - Я даже еще не приступал к делу, поверь мне! Я пока еще ничего с тобой не сделал, совсем ничего.

Я схватил его за волосы и сдернул вниз со стола, швырнув на колени. Я стоял и наблюдал за ним. Трясясь всем телом, он присел на корточки, истерически-лихорадочно пытаясь стереть мой плевок с лица. Я расстегнул свой ремень, вытаскивая из брюк его тяжелую металлическую пряжку. Затем я опустил молнию на ширинке - и мой истомленный ожиданием член вырвался - наружу и вверх.

- Дэниел, - я снова схватил его за волосы; мне приходилось его удерживать, чтобы повернуть лицом к своему паху, пока я освобождал свой член. - Посмотри на него, Дэниел. Это все для тебя. Он всегда был готов для тебя.