НОЧНОЙ ДОЗОР

Это такой альтернативный и очень мрачный вариант развития истории Никиты и Дана. Всерьез мы его воспринимать не будем :)

© Juxian Tang

Из тени он выходит, бесшумный и гибкий, делает шаг вперед, остановившись под фонарем. Бледный свет падает на высокий лоб, освещает линию шеи и белую полоску груди в расстегнутой рубашке, блестит на резном овале медальона.

Дан замирает. Ладонь, сжимающая связку ключей, мгновенно становится влажной. Ему хочется бежать - рвануть обратно к машине, сесть и уехать, подальше от своего подъезда и этой хрупкой фигуры в круге света. Уши словно забило ватой. Или это вокруг стало так тихо?

Но он должен быть здесь - ведь он идет домой. Он говорит:

- Привет, Никеша.

- Привет, Дан.

И знакомая улыбка, сияющая и чуть смущенная, изгибает уголки Никитиных губ, и прядь вьющихся волос падает на лоб. У Дана ноет сердце. Как он скучал по этой улыбке... Как он мог жить так долго, не видя этого лица?

- Ты пришел.

Никита снова улыбается, почти виновато, и кивает, и подходит чуть ближе. И Дану еще больше хочется бежать.

- Конечно, Дан. Как я мог не прийти? Я думал, ты будешь рад меня видеть.

Его голос все тот же - высокий и звонкий, тот самый голос, что взвивался над студией, давая жизнь словам и нотам, написанным Даном. Иногда Дану казалось, что именно тогда все и произошло, именно тогда судьба связала их навеки.

В голосе Никиты нет упрека. А мог бы быть. Разве они расстались по-хорошему? Разве это встреча старых друзей? Дан помнит все сказанное: "Не звони мне больше. Я не буду принимать твои звонки". И как он делал вид, что не замечает, как никита плакал тогда, в его машине, от боли и унижения той ужасной ночи и окончательности слов Дана.

Разве Никита не помнит этого?

- Ты ведь рад мне, Дан?

И еще один шаг, и расстояния между ними осталось так мало, что протяни руку - и пальцы Дана упрутся в грудную клетку Никиты, дотронутся до белоснежной кожи под черной распахнутой рубашкой.

Дан сглатывает слюну, острую словно стекло.

- Я рад.

И на миг, несмотря ни на что, он понимает, что это правда.

Никита делает еще один шаг, и Дан остается на месте, и вот они уже так близко, что даже руку можно не протягивать. Дан выпускает связку из дрожащих рук, и ключи с жалобным звоном падают на асфальт. Но он не обращает на это внимания, и ничего не меняется в глазах Никиты.

- Я так скучал по тебе, - говорит Никита и обнимает ладонями лицо Дана. Дан запрокидывает голову - у них разница в росте, Дану всегда приходилось приподниматься для поцелуя. Это он тоже помнит.

- У тебя холодные руки, - шепчет Дан. Пальцы Никиты ледяные - такие же, как металл колец на них.

Ник улыбается, его губы совсем близко.

- Ничего. Ведь сейчас ты согреешь меня.

Да, хочется ответить Дану, да, я сделаю это. Больше не будет одиноких ночей, когда сидишь на краю кровати и вспоминаешь, выкуривая одну сигарету за другой, и жалеешь о том, что сделал, и надеешься все исправить, и боишься. Он хочет снова держать Никиту в объятиях, снова проводить языком дорожку по его груди, снова перебирать пальцами мягкие колечки волос в паху...

- Мы больше никогда не расстанемся, - шепчет Никита.

Его губы тоже холодны как лед - но капля крови, катящаяся по шее Дана, обжигает раскаленным железом. А боли он даже не почувствовал.

- Расстанемся, - говорит он.

И чувствует, как Никита замирает, когда заточенный конец осинового колышка утыкается ему в грудь. Руки Дана больше не дрожат.

- Я знал, что ты придешь, - говорит он. - Я подготовился.

А перед глазами мелькают картины - мертвенно-бледное лицо Вадима, его обнаженное тело, брошенное сломанной куклой в смятой постели... два темных отверстия на шее. Алекс, которого увозят на машине "Скорой помощи", а он все пытается что-то сказать, предупредить - прошептать одно имя посиневшими губами.

Но Дан знает, что не это ему запомнится лучше всего. И даже не его собственная кровь на губах Никиты. А почти детское удивление, с которым он смотрит на Дана.

Дан должен это сделать. Должен остановить все это. Пока не поздно. Ради жены и сына - пока Никита не решил, что они тоже его соперники.

- Прости.

И одним ударом он вгоняет кол Никите в грудь.

КОНЕЦ