НЕ ОТПУСКАЙ

Он дергается от боли и закусывает губу. Кафельные стены туалета вдруг устремляются навстречу, словно пытаясь захлопнуться створками раковины. Никита опирается плечом о стену, ждет, пока пройдет головокружение, оставив после себя липкую испарину. Несколько глубоких вдохов; ну вот, можно продолжать.

Пропитанный кровью платок присох, и боль снова пронзает насквозь - как будто нож повернули. Свежая струйка крови стекает по ноге. Никита бросает платок в мусорник и торопливо вытирает кровь туалетной бумагой. Руки подрагивают от боли и от слабости.

Вроде бы, кровь остановилась. Это хорошо. Он снова кусает губы, чтобы не дать сорваться истерическому смешку. Очень хорошо. Просто отлично. Как раз все успеет поджить до завтра, когда его снова...

Ага, чего замолчал? Договаривай - что снова? Снова нагнут над столом - "давай-давай, раздвигай ноги пошире, что ты как целка, скромничаешь тут". А потом жесткие, сильные пальцы раздвинут ягодицы - "не напрягайся ты так, можно подумать, тебе в первый раз". И боль - вверх по позвоночнику, ослепительная, яростная, от которой перехватывает дыхание. "Ну тиши, тише, не дергайся". Рука в волосах, прижимающая к столу, долгие минуты боли, унизительной, тошнотворной, и кричать нельзя и стыдно, но потом мужество уходит, и он начинает стонать, сперва пытаясь сдерживаться, затем уже бесстыдно умоляя: "Ну хватит уже, хватит". А *тот* будет смеяться - "Что, утомил я тебя?"

И чужое дыхание за спиной, и чужое тяжелое тело, наваливающееся на него, и шум в ушах от стыда и унижения.

Пока наконец - "Иди помойся, пока остальные не пришли. Ты весь мокрый!" - как раз тогда, когда в коридоре слышны приближающие шаги и голоса. И совершенно другим тоном: "Всем привет! Ага, скоро начнем. Вот только Козлика подождем, он, как обычно, возится".

Он научился носить с собой запас носовых платков - это стало необходимостью. И сколько еще эта необходимость продлится? Никита не знает. Сколько будет продолжаться запись? Сколько они оба будут тереться друг о друга на студии?

Ему нужен этот альбом. Нужен этот проект. Нужны деньги, которые ему заплатят, и нужно, чтобы его имя снова было у всех на слуху.

А для того, чтобы альбом имел успех, нужны музыканты с именами.

Остальные просили - уговори его, он нам нужен, ты сможешь. И Никита знал, что сможет, но за это придется заплатить. Он решил, что справится - пусть *тот* получит то, что хочет - от Никиты не убудет.

Он до сих пор пытается верить в это.

"Ну что, Никеша? Раньше ты был для меня слишком хорош? А сейчас я понадобился. Ну ладно, я всегда знал, что никуда ты не денешься".

Это всего лишь немного боли. Только физический дискомфорт. Это можно перетерпеть. Никита сможет. Еще несколько недель. И все будет закончено. И Никита перестанет зависеть от него. Они оба это знают. Поэтому с каждым днем их секс - неподходящее слово, но Никита предпочитает не задумываться о более подходящем - становится все изобретательнее. И терпеть все сложнее. Иногда невозможно ни сесть, ни лечь от боли. Сперва помогала таблетка обезболивающего, сейчас уже и две, и три не помогают.

Господи, как же ему надо выпить. Или что-то поэффективнее. Но Никита не может... он поклялся, он не может, он сдержит свое слово... но как же тяжело.

Его трясет. Он даже не может сказать, сколько времени провел здесь, наедине с унитазом, но наконец спускает воду, споласкивает руки у раковины. Его собственное лицо в зеркале выглядит пугающим - сплошные острые углы, кажется, так паршиво он никогда еще не выглядел. Даже волосы - его гордость - он перестал мыть. Но его "партнера" это не слишком отвращает.

Никита отворачивается от зеркала. Не хочет смотреть на этого неудачника.

Звонок мобильного кажется оглушительным - громкий и настойчивый. Никита судорожно хватается за телефон. О нет... На расплывающемся перед глазами экране - имя.

Это имя - было время, когда он так ждал этого звонка, что, кажется, согласился бы отпилить себе пару пальцев, лишь бы услышать его - даже это было бы не так больно, как молчащий телефон. А теперь... Теперь он даже не может ответить. Не должен.

Пусть так. Пусть думает, что Никита занят. Что пишется, отключил звук, не может подойти. Он не сбрасывает звонки, просто не отвечает, а Дан все звонит, каждый день звонит, как будто ничего не происходит. И Никита с ужасом думает, что наступит день, когда Дану это надоест.

А если он не успеет? Если это случится раньше, чем он закончит с диском? Нет, пожалуйста, только не это, Никита готов молиться кому угодно. Потому что если он потеряет Дана... то ради чего ему будет жить?

Телефон продолжает звонить. Никита обреченно смотрит на него. А потом звук обрывается. И в наступившем молчании есть такая окончательность, что Никите кажется, его сердце сейчас разорвется. Каким-то образом он знает - Дан больше не позвонит. Ему надоело. Он махнул рукой на Никиту - сколько же можно. Решил, что тот все-таки сорвался, запил, ушел в загул - несмотря на обещание.

Пожалуйста, думает он, пусть, когда все закончится, он еще сможет спасти хоть что-нибудь из их отношений.