Девять к пяти
© Ки-чен
Мы сцепляемся с Ёсунари Тэму в первый же день. Сразу — по выходу из тренировочного зала.
Нас растаскивают, прежде чем дело примет серьезный оборот. Свой нож я успеваю отбросить. У него — отнимают, выкрутив руку, когда лезвие, распоров мне предплечье, уже метит в горло.
— У вас пять минут, чтобы привести себя в порядок. — Голос мастера Лабиринта — режущий, как каленая сталь.
На простую драку между подростками никто не обратил бы внимания: дело того не стоит... Но холодное оружие в Убежище запрещено. И нарушения запретов здесь не терпят.
Разбирательство — в зале Тысячи Светильников. По всей форме. В присутствии мастеров. Всего — пятеро Старших. И мы двое. Грязные, взъерошенные. Он — в порванной дхоти. Я — до сих пор не могу остановить кровь. Рукав промок уже насквозь, вместе с торопливо наложенной повязкой...
Косимся друг на друга — два озлобленных волчонка. В мыслях одно: пусть только нас выпустят отсюда, и уж тогда...
— Кто начал первым? — Мастер Сетей сразу переходит к сути. У него полно работы, и ни малейшего желания зря терять время из-за двоих малолеток.
— Это он! Этот тупой тех жульничал на ориентировке! — Голос моего соперника искрится негодованием
— Я не тех! И я не жульничал!
— А в твоем личном деле сказано — тех. И ты жульничал. Ты подсмотрел мою карту.
— Ничего я не подсматривал! Если ты не в состоянии разметить поле, — при чем тут...
— ОБА МОЛЧАТЬ!!!
Мы затыкаемся. Голос мастера Источника заполняет зал упругой взрывной волной, отражаясь от стен и потолка. Невольно хочется пригнуться и зажать ладонями уши...
Старшим наплевать, что мы жульничаем. Наплевать, что деремся — это даже поощряют. Им наплевать на любые грязные приемы: нас учат выживать любой ценой. А за то, что Тэму взломал сеть и влез в файлы с личными делами, — его скорее похвалят, чем накажут... Такова система.
Но существуют железные правила. В стенах Убежища мы не имеем права драться с оружием. И наказание неотвратимо.
— Так кто первым взялся за нож? — уточняет свой вопрос мастер Сетей.
Мой новый враг выпрямляется во весь рост. Он выше меня на полголовы, и сильнее. Я предвижу для себя мало приятного в ближайшем будущем...
— Это был я, мастер. Он жульничал. Я не собираюсь терпеть, чтобы паршивый тех подсматривал мои карты!
— Да не подсматривал я твои чертовы карты!!
Сам не знаю, почему для меня это так важно. Но я действительно играл честно. Я не знаю, как прошел его минные поля... Так же как проходил их всегда, — бездумно, ставя ногу всякий раз туда, куда мне казалось правильным... В моей прежней группе к такому уже давно привыкли. Там никому и в голову не пришло бы драться из-за этого... Впрочем, у нас и других поводов хватало.
Мастер Источника подходит ближе — и неожиданно хлестким, сильным ударом под дых заставляет моего недавнего противника отлететь назад, шагов на пять... впечататься спиной в стену и медленно сползти на пол...
Я вжимаю голову в плечи. На моей памяти, никого из нас Старшие еще не били — вот так...
— В следующий раз прячь карты получше. Когда через твои заграждения пройдут чужие коммандос — жаловаться будет поздно. — Он издает хриплый лающий смешок. — Трупы не жалуются, Ёсунари-младший. Запомни это наконец.
Тэму пытается приподняться с пола. Его начинает рвать. Я отворачиваюсь.
Мастера переглядываются между собой.
— Что, опять будем перетасовывать группы? — устало роняет кто-то. — Иначе этот... — Жест в мою сторону. — .. .точно не жилец.
Мастер Сетей пожимает плечами.
— Неохота возиться. Пусть защищается, если шкура дорога.
Группы тасуют в среднем каждые полгода. Не знаю, по какому принципу, но всякий раз это означает новые неприятности. Я думал, хуже, чем в «синей» мне уже не будет... Теперь начинаю понимать, что, кажется, заблуждался.
Собственно, на этом разбирательство заканчивается. У нас отнимают ножи. Назначают наказание. У меня — опять кухня. У него — дежурство на световых кристаллах. Совершенно бесполезная, отупляющая работа: ставить отметку всякий раз, когда кто-то в Убежище задействует малую Сеть, — но на мой вкус, все же куда лучше, чем мыть котлы и таскать воду...
— В любимчиках ходишь, да? — зло брос аю я ему, как только нас отпускают с подписанными нарядами.
И получаю в ответ презрительное:
— Идиот... — У него голос еще срывается после удара. Он хрипит и откашливается. — Точно — тупой тех... Ты же дохляк — вот тебя и гоняют на кухню, вместо физзарядки. А меня...
...Заставляют тренировать терпение и выдержку. Ну да, я уже понял...
— Лучше бы они тебя послали сортиры драить. Может, заодно мозги бы себе прочистил. Говорю тебе — я не тех.
— А в личном деле...
— Засунь себе это дело в задницу, придурок. Так тебе и дали вскрыть настоящую базу данных! Это обманка, понял?...
Глаза у него вспыхивают интересом.
— А тебе-то откуда знать?
Пренебрежительно пожимаю плечами.
— Не твоя печаль.
Мы идем по коридору второго яруса. Впереди — библиотека, за ней — лестница, где наши пути разойдутся. Мне — вниз. Ему — дальше, в «глухие комнаты», откуда ведется сетевое слежение.
Он притискивает меня к стене, удерживая за ворот.
— Давай, колись... если не хочешь, чтобы я тебе еще врезал!
Вместо ответа, бью коленом в пах...
Он успевает выставить блок, и локтем въезжает мне в челюсть.
Я наношу удар ногой по голени, — и мы разлетаемся на пару шагов, рыча и ругаясь сквозь зубы.
Мимо по своим делам шествуют Старшие. На нас никто не обращает ни малейшего внимания. Только когда я оказываюсь у кого-то на дороге, — получаю болезненный тычок под ребра, и тут же спешу прижаться к стене. Взрослые с нами не слишком-то церемонятся. Собьют с ног — перешагнут и не заметят...
— Ну, говори, — продолжает напирать мой противник.
И тут неожиданно спасение приходит — вновь в лице мастера Источника.
— Почему до сих пор не на отработке, младший?!...
Тэму шипит от боли в выкрученном ухе. Я, воспользовавшись неожиданной передышкой, устремляюсь прочь...
— Еще поговорим! — несется мне вслед.
Мать твою, как же я влип...
