Lover’s Diary. Хани.

© Child of the Mist

25 августа (кажется…)
Результат бессонной ночи - еще один ангел в моей коллекции. С холста на меня смотрят алые, злые глаза. Сколько времени одно и тоже - ангелы с переломанными опаленными крыльями и багровые цветы – хищники, прорастающие сквозь их плоть… Рисую их ночь за ночью, чтобы утром, проснувшись, в очередной раз содрогнуться от понимания того, как черна моя душа.
Успокоительное на меня плохо действует.
Не удивляет, впрочем.
Так же как и то, что у всех моих мучеников-ангелов одно и тоже лицо в ореоле снежно-белых волос.
Пальцы не попадают по клавишам ноутбука. Когда в последний раз я вообще его открывал?
Сегодня размыто-серое течение времени разорвал телефонный звонок. Так неожиданно – когда мне в последний раз кто-нибудь звонил? – что я ответил. Мой агент – вампир с ненасытными, вечно голодными глазами. Он впивается в горло и не отпускает, пока не высосет всю кровь до последней капли. Не понимаю, почему он не отбросил мое досуха опустошенное тело еще месяц назад, когда была написана последняя картина, которую еще можно было продать. Почему он тогда сказал – «не думай об этом, пока будем пристраивать то, что уже готово, новое всегда успеешь сделать». Почему сейчас он позвонил и потребовал явиться в клуб, где сегодня будет наследник какой-то художественной галереи… Разве я уже не отработанный материал?
Я не могу отказать ему, хотя бы из-за того, что он единственный не бросил. А последнее время этот фактор играет в моей жизни решающую роль.
Глаза ангела смеются, кончик языка облизывает алые, яркие губы. Искушает. Проверяет.
У всех моих сереброволосых ангелов одно имя… Кэй.
Что же ты не оставишь меня, как и обещал?! Ни на минуту. Смотришь, насмехаясь, с десятка картин, не позволяя даже развернуть их к стене.
Хм… Снова звонок… Это уже даже…

«-»
Агент – не просто вампир. Хитрый вампир.
Контрольный выстрел в голову.
Перезванивал, чтобы узнать, не сбежал ли я или снова отправился спать. Ну и обсудить тактику и стратегию…
Ему не знакомо слово: «не хочу». Не удивительно, агента ведь мне тоже нашел Кэй. И при знакомстве, усмехнувшись, добавил: «Теперь если меня не окажется, будет кому напоминать тебе о реальном мире, Хани». Уже тогда знал, да, Кэй?!
Кого я спрашиваю? Почему я продолжаю говорить с тобой? Ты не ответишь, как и все эти прекрасные, изломанные, растворяющиеся в дымке, проткнутые стеблями цветов – одинаково-холодные, недоступные ангелы с холстов.
Я поеду, конечно. Назло тебе, Кэй.
План кровопийцы прост – мы должны «просто» познакомиться. По его словам, это не должно составить труда, потому что мы одного возраста и я несомненный «кукленок». Его слово! Нет, не его… Наверняка, твое, Кэй. Только ты мог…
Когда вы меня в последний раз видели, господин агент? Я вот себя час назад - в зеркале. Ничем не порадую.
«Хани, у тебя время до пяти часов»… А сейчас полдень, вампир несчастный!
Интересно, смогу ли я найти что-нибудь по размеру в шкафу? Потому что, судя по джинсам, которые на мне сейчас, по тому, как они висят на бедрах, на вырисовывающихся под кожей косточках, теперь мне нужна одежда на размер, как минимум, меньше.
«Хани, ты… такой тонкий. Пожалуй, стоит тебя накормить, прежде чем мучить» - низкий, довольный, предвкушающий смех, чужие руки в
карманах моих джинсов, то тянущие к себе, то отталкивающие… Темно-зеленые, как июльская, утомленная жарой зелень, глаза смотрят сверху вниз, насмешливо, нетерпеливо.
Что бы ты тогда сейчас сказал, Кэй?
Кто бы мог подумать, что так трудно будет… принять. Эту простую, недвусмысленную истину. Что тот, для кого ты составлял центр вселенной, кто превозносил тебя превыше всех, просто…
Времени нет. Хотите увидеть беззаботного «кукленка»?
Да, не забыть. Имя моей жертвы.
Юма.

26 августа 1:00
Странный день…
Видеть, что мир ни капли не изменился. Оттого, что ты выпал из него на месяц. Твоего отсутствия никто не заметил. Даже те, что с придыханием недавно вышептывали: «У мальчика большое будущее. Мальчик засияет».
Но ведь это не должно удивлять? Таково течение жизни. Закон самосохранения. Так и я должен продолжать жить, не смотря на то, что Кэя в моем мире больше нет.
Так странно снова сесть за руль моей любимицы, откинуться в кресло и… привычно повернуться к пассажирскому сидению. Где он обычно сидел, задрав ногу в высоких зашнурованных почти до колен ботинках, уперев ее в пластиковую панель, задумчиво положив подбородок на согнутую руку.
- Слишком гонишь, Хани. Ты нас угробишь.
Ни тени страха. Извечная насмешка. Скрытый вызов.
Только на минуту я позволил себе уронить голову на руль... Может лучше было бы, если бы я и вправду нас тогда…
Поворачиваю ключ.
Тело помнит все, что нужно делать. Хорошо заученные реакции. Мозг воспроизводит перекрестки улиц и ответвления переулков – все, что мы с тобой изъездили длинными, бессонными ночами, Кэй.
И в клубе этом мы бывали. Место из тех, что ты любил.
Небольшое закрытое заведение "не для всех". Впрочем, отличное место для проведения досуга наследником художественной галереи.
Мой вампир должен был ждать меня у входа. Но он никогда не отличался пунктуальностью. А ждать на улице у дверей, как мальчишка-недоросток меня не прельщало. Поэтому я беззастенчиво назвал фамилию Кэя, зная, что в подобных местах он внесен в список «доступ разрешен». А вот меня за месяц могли позабыть… Мальчишка на минуту прищурился, недоуменно вглядываясь в свои записи. Сердце споткнулось, пропуская удар. Мне почему-то показалось, что сейчас он поднимет на меня свой взгляд и укажет на дверь: «Не лгите! Кэй уже внутри». Я бы никогда не воспользовался такой идиотской уловкой, увереный, что уж его точно знают в лицо, но этот мальчишка явно здесь новичок.
Мне просто захотелось произнести вслух твое имя. Словно вновь мы оба поднимаемся по этой лестнице, и ты хохочешь: «Хани, тебя не пустят. Глядя на тебя можно подумать, что я привел несовершеннолетнего…»
Это только Кэй в шестнадцать уже выглядел на двадцать. А я до сих пор…
Внутри полумрак, рассеченный разноцветными неоновыми лучами, фоном играет что-то негромкое, успокаивающее. Мы нечасто приходили сюда так рано, когда еще клуб не набит до отказа, так, что между танцующими приходится протискиваться, пьянея от духоты и жара возбужденных тел.
Честно бьюсь с собой. Сдавшись, все же сажусь за наш столик с полукруглым диваном, на свое место – справа и, поджав ноги, жду, когда у меня примут заказ.
- О, боже мой, Хани! Это ты?
Вот этого не ожидал. Что меня узнает девчонка, которая здесь работает.
- Привет!
Следующий вопрос я предугадал задолго до того, как он был произнесен.
- А где…
Я борюсь с искушением сказать: «Сдох».
- В Лондоне.
- А ты? – а этот вопрос у нее вырывается прежде, чем девочка успевает подумать.
- Только сегодня утром прилетел оттуда.
- О, - облегченно тянет официантка. – Вот откуда такие изменения! – смеется – Лондон…
Мне даже интересно.
- Изменения?
- Сама не знаю. Что-то неуловимое. Ускользающее… - задумчиво поводит плечом. – Впрочем, ты всегда был… куколкой. Ой! – закрывает рукой рот, хихикнув.
Все-таки твое словечко, Кэй.
- Как обычно?
- Да. Минералку со льдом.
- Я помню, Хани.
Так странно тепло становится от этого. Тепло и больно. Ну, кто мне эта девушка? Мы все время с ней шутили, чаевые оставляли всегда весьма неплохие… и все же ничего личного – конкретного – о ней, ее жизни или проблемах. Я и имя то ее не утруждал себя запомнить. И, возможно, это всего лишь работа, возможность получить больше денег, но то, что кто-то в этом мире помнит меня…
Ты помнишь, Кэй?
Не успел я и глотка сделать, как явился мой бог и господин.
- Хани, ты мог бы и позвонить, что уже здесь. Сколько я должен был простоять возле входа, по-твоему?
- Тест на сообразительность, - мне даже удается рассмеяться. Он смотрит на меня странно, искоса, как на ракового больного.
Моему агенту лет тридцать, правда выглядит он на все сорок. Работа неспокойная. Каждый раз, когда мы встречаемся, он прибегает вприпрыжку, не может усидеть во время встречи на месте, то хватаясь то за мобильник, то поглядывая на часы, и уносится, поднимая тучи пыли. Но стоит ему почувствовать деньги, как он становится предельно педантичен и медлителен. Этакая пчелка – вампир.
Я всегда пью исключительно минералку со льдом, даже зимой, в самую вымораживающую стужу. Из-за этого самого льда. Мне нравятся серебряные рисунки, которые таящие кубики создают в стакане – преломления линий, расходящаяся сетка трещинок, отражающийся неоновый свет, дающий неимоверные оттенки. Стоит встряхнуть стакан, как картина меняется, заставляя все на те же кубики взглянуть совершенно по-другому. Недостижимый идеал.
- Зачем ты вообще примчался? Если хочешь, чтобы я неформально «подружился»?
Смотрит на меня удивленно. Мы, и правда, мыслим совершенно разными категориями.
- Ну, ты ж не мальчик-хост. Кто-то должен тебя представить. Просто сделаем вид, что мы тут случайно оказались.
- Почему бы не представить тогда, как и раньше, в офисе или галерее?
Пожимает плечами.
- Я просто хотел, чтобы ты выбрался.
Так. И откуда такая забота, черт возьми, от агента? Это злит. Поднимаюсь, чтобы уйти, но он перехватывает мою руку, заставляя остановиться.
- Хани, твое время уйдет, и ты никому не будешь нужен.
Сейчас начнет – о добром, о вечном.
- Сколько еще можно выезжать на том, что ты написал раньше? Когда закончатся запасы, на что собираешься жить? Пойдешь работать? Посмотри, - переворачивает мои руки ладонью вверх. – Эти пальцы умеют только писать картины. Этот траур, эта дань памяти кому? Кэю? Это ты ему был нужен, чтобы через тебя чувствовать, через тебя осязать… жить за счет тебя…
«Был нужен»…Ну почему же эта простая, кристально-прозрачная истина кажется такой непереносимой? Был самым важным… Превозносимый до небес… Ближе не бывает… Словно брат… ради которого в кровь… И все. Истина… Ты. Меня. Не. Любишь. Больше. Пять слов, смысл которых отвергает душа.
Опускаюсь на диван.
- Я…
Мужчина резко стискивает мою ладонь.
- Он здесь!
Поворачиваю голову ко входу. Администратор провожает вновь прибывших к отдельному кабинету – двух мужчин в костюмах и девушку в коротком, блестящем платье.
Мой агент живо подскакивает, пока группа не скрылась за дверью, через зал кричит:
- Эй, Юма!
Высокий, черноволосый мужчина, замыкающий процессию, останавливается, и чуть помедлив, оборачивается.