Nothing Impossible

© О.Садей

К сожалению, спокойной жизни я не знал с тех самых пор, как устроился на работу в школу. Учителем английского языка. Казалось бы – ничего особо сложного, русоведам и математикам приходится сложнее, но директор оценил мое знание языка и заработал в моем лице дешевого курьера. Поэтому я подрабатывал в фирме директорской дочки, и по долгу службы частенько навещал офис, в коем обитал друг Софьи, Арсений Ефимович.
Когда я пришел туда в первый раз (это было на второй год работы в школе), я удивился: вот уж чего не ожидал, так увидеть в кабинете директора фирмы не девочку-модель, а скромную и милую, в брючном костюме и с бейджем «Саша, секретарь» на лацкане пиджака. Грудь у девушки отсутствовала, но это меня не смутило ни грамма: я никогда не был любителем пышных форм.
Большие, чуть раскосые светло-голубые глаза, собранные в высокий хвост темно-бордовые волосы с прядками еще на пару тонов темнее, стройная фигурка, аккуратный прокол в столь же аккуратном ушке – «гвоздик» с хризолитом поблескивал на солнце (странно, у девушки – одна сережка...), - из-под нижнего края брюк виднеются скромные сапожки на плоской подошве.
- Сашенька, прими письмо, - донеслось из-за приоткрытой двери кабинета высокого начальства. Девушка улыбнулась:
- Прошу. Вы Юра, да? Софья Сергеевна о вас рассказывала.
У нее оказался удивительно приятный голос, хоть и слишком низкий для такой миниатюрной девушки. Глубокий, густой, бархатистый... И она чуть-чуть не выговаривала букву «р», отчего ее речь казалась похожей на французскую.
- Да.
Я отдал конверт и прислонился бедром к краю стола, за которым сидела Саша.
- Софья Сергеевна просила дождаться ответа.
- Прошу, - пальчик с аккуратно обработанным ноготком качнулся в сторону низкого диванчика. – Простите, мне придется оставить Вас в одиночестве, - она обворожительно улыбнулась, покидая рабочее место с пачкой папок в руках. Я покладисто кивнул и отошел в указанном направлении. Так и знал, что придется ждать...
Саша вскоре вернулась, но села что-то набирать. Признаться, я был этому рад... Хотя где-то в душе шевелилось непривычное желание заговорить, не важно, о чем.
Она обратилась ко мне сама, прерывая двадцатиминутное молчание:
- А Вы работаете у Софьи Сергеевны?
- Не совсем. Я учитель английского языка в школе, где директор – ее отец.
- Оу... – она чуть смутилась. – Вы знаете, у нас как раз не хватает людей, говорящих на иностранных языках...
- Do you speak English? – я широко улыбнулся. Ответом мне был внимательный взгляд:
- A bit. [1] А Вы бы не хотели работать у нас?
- Мне нравится в школе, как ни странно, - я пожал плечами, моля Бога, чтобы она вернулась к своим делам. Возможно, я недооцениваю женщин, но большая часть встречаемых мною до сих пор не замолкала ни на минуту, а я не любитель убивать время разговором.
Или, во всяком случае, считаю себя таковым.
Она пожала плечами:
- Имейте в виду.
Получив конверт с ответом, я выскочил из офиса и поехал домой.
В офисе с таинственным называнием «Нимфа» пришлось бывать почти каждый день, и Саша неизменно встречала меня предложением кофе. Я столь же неизменно отказывался. И, как ни странно, ей удавалось меня расшевелить, хотя особой разговорчивостью в общении с малознакомыми людьми я не отличался.
С ней оказалось интересно. И сказанное ею «немного» на вопрос о знании английского языка было то ли кокетством, то ли следствием пониженной самооценки, я уж и не знаю, – по-английски она шпарила со скоростью обычной британской речи, хотя иногда путала грамматические времена. Она, видимо, не занималась этим всерьез, но изучала для себя, потому что, хоть ей и не хватало некоторых знаний в этой области, произношение было почти идеальным и словарный запас – достаточно большим.
Несмотря на это, в иные дни часы ожидания ответа на письмо Софьи превращались в небольшие уроки для одного ученика. Любой преподаватель был бы счастлив получить такого слушателя в свою аудиторию, и я не стал исключением.
Дни летели. Я привык после основной работы задерживаться в «Нимфе», в приемной у Синина, и помогать милой секретарше; директор не спорил, даже поощрял «общественные начинания». Да и сам оказался прекрасным человеком безо всяких предрассудков, пусть это и постигалось путем проб и ошибок: в «Нимфе» он был царем и богом.

***

- Юра!
- Свершилось чудо: правитель покинул свой кабинет... – пробурчал какой-то мужчина из отдела доставки, сдававший Саше документы. Секретарша, шикнув на него, сорвалась с места и, едва не выронив только что собранные папки, замерла у стола:
- Арсений Ефимович, Вы просили документы по проекту...
- Да, минуточку. Юра, Софья сказала, вы хороший знаток английского языка, у вас случайно нет песни... – и попытался проговорить «A Pain That I'm Used To». Прозвучало ужасно, странно, что у директора достаточно крупной фирмы произношение пятиклассника... Я хмыкнул:
- Есть.
- Вы не будете против, если Саша съездит к Вам домой, скопирует? Очень нужно.
- Нет, конечно, пожалуйста...
Мне показалось, или Саша действительно посмотрела на Арсения как на врага народа, а он усмехнулся и подмигнул?..
В машине девушка молчала, заговорила только к самому концу поездки:
- Вы слушаете Depeche Mode?
- Да, а почему бы и нет? – я пожал плечами, тормозя у подъезда родного дома. – Не пугайтесь, я живу с родителями, и они могут немного неадекватно отреагировать...
На счет «немного» я покривил душой. Судя по удивлению в красивых глазах, Саша эту фальшь уловила, и на этаж поднималась с опаской, хотя с любопытством разглядывала разрисованные стены. На верхнем этаже жила женщина, которая занималась с детьми рисованием, и, с согласия жильцов подъезда, тренировались они на наших стенах.
Мать удивленно посмотрела на элегантную, сосредоточенную Сашу, а отец не отреагировал, но, к моему величайшему сожалению, муж сестренки как раз пришел на обед. Двусмысленно шутил, лез обнять, но, получив пару раз по рукам, стал держаться на расстоянии и доставать Сашу беседами. Слово «развлекать» к этому ну никак не относится...
Она честно терпела некоторое время, потом мило улыбнулась, извинилась передо мной и, со столь же вежливым выражением лица толкнула Виктора к стене... Слов я не разобрал, но, судя по откровенному ужасу товарища Зарменко и желанию прикрыть ладошками пах, она пригрозила оторвать кое-что, дорогое всякому мужчине. Судя по тому, как набухли мышцы под тонкой рубашкой, девушка была вполне в состоянии это сделать...
Позже, в машине, она, глядя куда-то в сторону, поинтересовалась:
- Ты не хочешь или не можешь съехать?
- И то, и другое. У учителя не такая уж большая зарплата, даже с подработкой, чтобы заработать себе на приличное жилье, а жить в сарае... Увольте.
Она, судя по всему, даже не поняла, что перешла со мной на «ты». А я посмотрел на нее другими глазами. Раньше она казалась мне беззащитным, нежным цветком, но цветок доказал, что у него есть шипы, и к восхищению примешивалось уважение.
Она была мне интересна. Пожалуй, впервые в жизни я хотел узнавать о человеке больше, чем он может мне об этом сообщить. Это не стремление подружиться, это – что-то большее...

***

Саша влекла меня, влекла неудержимо, как захватывает неопытного пловца водный поток... Я умел плавать в реке жизни, но она была той подводной корягой, за которую я зацепился.
Она доброжелательно улыбалась мне, и – я видел или хотел видеть?.. – ей нравились эти беседы. Ее интересовало буквально все, и я мог часами рассказывать ей о том, что знаю сам.
Бывало, что вечером я провожал ее с работы: она соглашалась каждый раз, предпочитая мое общество поездке на автобусе. Иногда к нам присоединялся Арсений; тогда сначала я довозил его, и иной раз мы долго еще сидели в доме высокого начальства, обсуждая их рабочие проекты. Арсений не скрывал от меня ничего, зная, что я не стану пересказывать эти разговоры Софье, и дома будто сбрасывал маску: шутил, улыбался, беззастенчиво сватал мне свою свободную приятельницу – Саша смеялась вместе с нами, но я видел грусть в ее глазах.
Однажды я спросил Арсения о личной жизни его секретарши, но он покачал головой:
- Я не лезу в чужую жизнь. Я работодатель, а не ближайший друг. А что, ты заинтересовался Сашей?
- Есть такое дело...
Он странно посмотрел на меня и почему-то усмехнулся. Но не сказал ничего.
А Саша проводила все больше времени со мной. Заканчивались уроки, и я переходил в распоряжении Софьи – а значит, ехал на фирму к Арсению, где «добросовестно мешал работать его секретарше», как выразился он. Саша, помнится, в ответ на это рассмеялась:
- Что Вы, Арсений Ефимович! Разве доля здорового юмора может помешать?
Я тогда покраснел, а Арсений ухмыльнулся и непонятно почему пожелал Саше удачи. Тут же её лицо мгновенно сравнялось по цвету с волосами, и она шутливо отмахнулась от шефа:
- Идите уже...
...То, что делал я, могло называться ухаживанием: ненавязчивое внимание, милые безделушки по поводу и без, робкие цветы – мало что значащие белые розы, - желание помочь... Она принимала все это с одинаковой теплой улыбкой, и – я таял! – светлые глаза светились тем же теплом.
На месяц ее летнего отпуска я потерял ее из виду. У меня в этом году отпуска как такового не было: все лето было отдано школе и фирме Арсения. Софья благополучно забросила выделенного добрым папой помощника, дергала только на какие-нибудь важные встречи, а Синин даже платил небольшой процент от сделок: знание языка пригодилось. Хоть я и являлся там неким недо-курьером, только глупец стал бы отказываться от денег, в которых все и всегда нуждаются.
Эпохальное возвращение загорелой, отдохнувшей Саши в премилых коротких брючках, кедах и простой рубашке, которая никак не могла скрыть полное отсутствие выпуклостей в верхней части тела, ознаменовалось лично для меня добрым событием: получением ее координат. С обыкновенной для нее милой полуулыбкой она вручила мне свою визитку в первый же свой рабочий день:
- Если что – обращайся.
Арсений, присутствовавший при данной сцене, ухмыльнулся и что-то шепнул на ушко секретарше. Саша хмыкнула и ответила точно так же.
- ...Вас на свадьбу, - уловил я отголосок бархатного голоса.
- У тебя есть британское гражданство? – уже вслух продолжил насмешливым тоном Арсений.
- Нет, - шальная улыбка. – Но никто не обещал соблюдать официальность.
- Ну ладно. Ты имей в виду, подруга, заочно я уже в списках отметился!
Начальство скрылось в кабинете, а Саша заняла рабочее место, поправила челку и начала раздавать указания подчиненным, как то: я и пришедшая за документами девочка из бухгалтерии.
До конца дня мы едва ли перебросились парой слов, но я постоянно ловил на себе пристальный взгляд светлых глаз. И радовался непонятно чему.