Часть 3: Волк на цепи

1. Конь-дельфин
"Он жил в соседнем заброшенном доме, в маленьком закутке за печкой, рядом с трухлявой корзиной для дров и являлся после произнесения магических слов: "трансвременной генератор". Магические слова были взяты из какой-то старой книжки с оторванной обложкой и ввиду полной их непроизносимости использовались как секретный пароль для коня-дельфина. Кстати, конь-дельфин мог бывать и собакой, и тогда носил имена Бима, Мухтара, еще, кажется, Багиры. Являлся он, когда был нужен товарищ для игр, легко перевоплощался в Чифку - первобытного мальчика, в Чингачгука, Арамиса или Портоса, раздваивался и растраивался и никогда не обижался, если менялись правила игры…"
Тонкие капли черной туши ни в какую не укладывались, линии никак не хотели сплетаться, а растопыривались и сочились неопрятными кляксами. Вольдемар объяснял это тем, что и сам теперь нечетко представляет себе образ коня-дельфина, а тут еще и рука совершенно отказывалась его слушать и порола что-то странное, свое, непохожее, и иногда вовсе дикое. На пике безобразия, когда зажатое в побелевших пальцах перо принялось выписывать совсем уж непристойные крендели, Вольдемар решился и бросил его в стакан с водой. "За что, за что, о, Боже мой…" - запел у соседей телевизор, и загрохотал за стеною Штраус, а перо заплясало, пошло и не в такт и чуть не выскочило из стакана. Вольдемар торопливо отвернулся к окну и выглянул на Литейный - внизу ехали машины, и люди нелепо подскакивали по обледенелой панели - Штраус вел их и кружил, с невероятным хитроумием подставляя в нужный момент под ноги скользкие бугры. "Четырнадцать часов ровно", - сказал неестественным голосом электронный будильник на жидких кристаллах, и Вольдемар вздрогнул. "Время, время! "- подумалось ему. Нужно было идти и бежать, скорее, даже бежать, а не идти, а если Марина узнает, что он опять не был у Боярова, то - прощай, перо, прощай, комната на третьем этаже, Литейный, свобода пить кефир и вставать к двенадцати. А жить тогда в доме с террасой и белыми стенами - там, конечно, будет Димка, но и бугай с бычьей шеей и мороженным взглядом будет там, и нужно будет стараться не скандалить, не говорить гадостей, не… Вольдемар вдруг как-то внутренне обмяк и прислонился лбом к стеклу. "Ай-ай-ай… - пробормотал он. - ай-ай-ай, как не хочется к Боярову. Кто такой, в сущности, этот Бояров, чем он может мне помочь? Он добрый человек, у него хороший взгляд, но он специалист, а я опасаюсь специалистов. Они всегда говорят не то, что на самом деле, у них какой- то свой, особенный взгляд на вещи, совершенно фантастический взгляд… У них своя, внутренняя логика, и этой логикой они объясняют явления природы, а потом делают ужасные выводы. Тот же Бояров сказал, что у меня проблемы с родителями и поэтому я не могу спать ночами, а я не могу спать оттого, что у соседей плачут близнецы, а мать недавно звонила и говорила, что выслала мне грушевое варенье, и мы болтали, и я не мог найти проблемы в нашей болтовне… Зачем мне идти к Боярову? Я лучше пойду в кофейню "Идеальная чашка" и закажу сливочную розу с вишней и корицей. Или съем большой сэндвич во втором этаже сказочного розового домика на Васильевском. А Марине пускай скажут, что у меня замечательные отношения с родителями, и что сплю я уже хорошо, и что я не ем больше молочного и устроился на нормальную работу…"
В голове, наконец, все прояснилось, наступило яркое и веселое облегчение, и захотелось работать и бежать, и оставленный за спиной планшет с половиною коня-дельфина вызывал брезгливое недоуменье и желание смущенно пошевелить лопатками. "Ай-ай-ай, - повторил Вольдемар, морщась, - как же я так? Шорох кошачьих лапок... Трансвременной генератор…" Он покачал головой, все еще глядя в серую улицу за окном, а Штраус между тем застеснялся и издох, и где-то далеко у дубовой двери, ведущей в коридор, послышался цокот коготков и протяжный зевок. Вольдемар счастливо засмеялся и кивнул, оборачиваясь. Конь-дельфин в этот раз явился в образе шоколадного королевского пуделя по кличке Букет.
* * *
...Фенрир плыл по бесконечному серому океану, сидя на спине гигантского змея Ёрмунганда, и щурился от порывов ветра, и слизывал соленые клочки пены, залеплявшие ему морду. Было холодно, и Ёрмунганд время от времени переворачивался внутри своей шкуры, отчего сидеть на нем было неудобно и опасно...
...Однажды отец привязал его к дереву, а сам обратился в зайца и стал дразнить и прыгать вокруг. Фенрир долго терпел, а потом не выдержал и сломал дерево, и погнался за зайцем, но не догнал. И тогда он в бессильной злобе стал выдергивать деревья и разбивать их в щепы ударами лап. Он был тогда еще маленький...
...Один со слащавой улыбкой гладил его по голове, а тем временем предатель-Тюр подходил сзади со своей огромной цепью, а за ним семенили карлики-цвейги с клиньями и молотом. Они хотели заковать сына величайшего из асов! Тюр поплатится лживой рукой, накидывавшей цепь на верного друга!..
...Ненавистные асы ходят вокруг, смеются над ним, а проклятая цепь сдавливает горло и тянет назад... Предатели! Трусы! Придет время Рагнарёка, и я разорву тебя, Тюр!..
...Коричневый сморщенный цвейг каждую ночь приносит ему куски свежего мяса, гладит его страшную морду и чистит шерсть... Друг... Фенрир признательно лижет больные руки цвейга, гремя невидимой цепью. "Хороший, - говорит цвейг. - Асы оболгали тебя, ты хороший, но я знаю, как помочь..."
Эйнар с хрипом выдохнул и проснулся. "Я знаю, как помочь!" - стучало в его голове, а на грудь огромной тяжестью давила цепь. О, Господи... Эйнар потряс головою - сон, опять этот идиотский сон... Это болезнь... Это изъеденные чудовищной опухолью легкие давят и саднят, не давая спокойно спать. "Я знаю, как помочь!" Эйнар лающе засмеялся, хватая ртом спертый воздух больничной палаты - ему невозможно помочь. "Неоперабелен", - сказал профессор, стриженный ежиком и со смешными усами. "Шорох кошачьих шагов, корни гор, женская борода..." - перечислял упрямый цвейг, гладя осторожными пальцами кровавые потертости на его шкуре... "Я знаю, как помочь!"
- Ну, хорошо, - сказал Эйнар вслух. - Предположим. Но где я найду медвежьи жилы? Я медведя-то живого ни разу не видел.
"Это условность, - тотчас подсказал цвейг откуда-то из глубин подсознания. - подойдет любое изображение медведя..."
По глазам Эйнара резанул белый слепящий свет, и он дернулся, закрывая ладонью лицо.
- Вы звали меня, господин Вирлуфсени? Вам чем-то помочь? - маленькая девушка в белом халатике и с аккуратной косынкой на голове смотрела на него с испугом. Эйнар усмехнулся.
- Скажите, ведь у вас есть с собой плюшевый медвежонок?
Девушка покраснела и смущенно повела плечиком.
- Да...
- Подарите его мне. Пожалуйста! - Эйнар постарался вложить в свои слова всю страстность, на которую был способен. Только бы она не решила, что он смеется над ней.
Девушка опять повела плечиком и, покраснев еще сильнее, достала из кармана маленькую обтрепанную игрушку и нерешительно протянула ему.
- Вот...
* * *
2. Сто рублей убытку
- Валичка - Валя… - пропела Аня, впихивая последнюю невидимку в русый хвостик и чмокая на зеркало свежевыкрашенными губами. - Не обижайся на нашу Марину, у Марины в голове, как всегда, фантазии…
Красивый и положительный Валя смущенно передернул плечами.
- Слышал, она замуж вышла, - осторожно сообщил он. Аня фыркнула, отобрала у Вали сумочку и побежала наверх - в обеденный зал. Валя покорно потянулся следом.
- И замуж вышла, и родила уже. Сыну пять лет. Пока ты в своем Гондурасе мухам цеце крылышки дергал… Проморгал ты, Валентин, Маринку-то.
Валя театрально вздохнул:
- Ну, никогда у меня шансов не было, так что и не обидно… - он усмехнулся. - А Володя - хороший парень, только безалаберный…
Аня захохотала и швырнула сумочку на столик, усаживаясь.
- А-а, так ты же ничего не знаешь! - с удовольствием протянула она. - С Вовкой Марина рассорилась еще на том вечере, после того как ты сбежал…
Валя нахмурился:
- Тоша мне писал, что в прошлом сентябре видел их вместе…
- Тоша! - Аня презрительно хмыкнула. - Тоша ни черта не знает, Тоша пишет диссертацию за диссертацией, будто других дел найти себе не может. Он и не встречается с нашими никогда! Вот вы двое, честное слово, ни о вас ничего не слышно, ни вы какие-то… Отдаленные… Официант! - крикнула она вдруг сердито. - Ты, ты, рыжий! Нам пять дней тут дожидаться?..
- Три дня, как по Писанию, - кисло пошутил Валя, но Аня посмотрела на него непонимающе.