Кони на переправе...

© Тануки

- Кэйси! Кэйси? Кисси!
- Что?
- Что с тобой? Почему ты не сказал мне?
- О чем, Корт?
- Что тебя никто не целовал... до меня?
- Ты бы не поверил.
- Пожалуй...
- Прости...
Первая любовь... Страсть, о которой не говорят, о которой поэты не пишут. Так она редка, так чиста... (говорят, сегун и его брат... И, может быть, стоит поверить слухам - иначе, почему сегун ждал так долго?)
- Кисси!
- Да, любимый?
- Ты напрасно сидишь так - тебя могут увидеть.
- Я ждал тебя.
- А если бы шел не я?
- Корт! Или ты думаешь, я не знаю твоих шагов?
- И все же?
- Я опущу глаза.
(Хоровой смех)
Эта страсть вспыхнула в третьем месяце весны, и до самого начала лета в столичной школе, где слухи перемешаются быстрее редких ленивых мух, об этом никто не знал. Даже о том, что Кисси стал Корту младшим.
Но на прощальном построении... Кисси явился прекрасным настолько, что у многих пооткрывались рты, а кое у кого постарше натянулись брюки, и все недоумевали, как можно было проглядеть такое чудо. Они целовались прилюдно; Корт сиял, как только что отполированное лезвие, и Кисси блистал, как изумруд на солнце...
И связываться с одним из лучших фехтовальщиков школы, представителем, пусть и по боковой ветви, Высшего рода, вряд ли кому-то хотелось. Тем более, что все разъезжались на каникулы.
- Откуда ты родом?
- Неважно.
- А все же, Кисси?
- Озерный Край... Прости...
- Простить - что? О чем ты? Я никому не скажу, что... Ты - полуэльф?!
- Да. А ты?
- Человек... Просто человек.
- Просто? Корт!..
- Средней ветви он Геррит.
- Милорд!
Полуэльф... Что за проклятье на нас? Почему нашему роду милее твари, чем творенья? С кем живет сейчас милорд Кэрайе? С Таисом он Таит, не человеком вовсе. А Кисси - человек наполовину, и я ничего не знаю о той, второй.
Они не хотели расставаться. Но у Корта были свои дела - все-таки не мальчик, 17 минуло, - а Кэйси ждали в Озерном Крае.
- Приезжай, - шептал он, кусая губы, - приезжай, я буду очень ждать...
Месяц мой! Я - почти взрослый человек, юноша на каникулах, ожидаю старшего в собственном охотничьем домике, занимаясь любимым делом, читаю древних, вечер прекрасен, и ночь обещает быть звездной...
А я готов отправиться спать уже к полуночи.
Я, полуэльф?
Когда Корт приедет, у нас будет много бессонных ночей. Я люблю тебя, милый!
И все же: звезды, пусть мой отец смотрит в любую другую сторону, кроме той, где можно увидеть меня.
Я люблю тебя, Корт, я мечтаю о тебе ночью и днем, и пью сонное зелье, чтобы, когда ты приедешь, у меня достало мужества и сил для нас... Я хочу тебя...
Это так больно!
(Неужели верно, что мир Пыли жесток к нам? Значит, так будет всегда: в одном поцелуе - сладость и горечь, в одном соитии - боль и блаженство?)
...Если будет слишком больно - заварю дурманящих трав. Хотя это, наверное, некрасиво... Я люблю тебя.
***
Вода ручья пряно пахла кровью. Вода ручья в нынешней императорской резиденции! Да, с сегуном и парой гвардейцев сопровождения Блистательный дошел до самой границы своих нынешних владений (под властью его вся Земля Живущих, и тем не менее... война есть война, и императору на ней делать нечего). Но вода ручья пахла кровью, и Блистательный счел это чем-то вроде намека (или оскорбления). Появились юноши свиты - как из ниоткуда. Размеренная беседа была прервана. Сегун решил подняться по течению. Императору тоже стало, наверное, любопытно, кто мог так зло и бессовестно...
Оказалось, что это не шутка. На той стороне ручья (глубокого, хотя и неширокого) что-то темнело. Еще до того, как милорд Эстеллиар соблаговолил оказаться на той стороне, возле тела возник Эрк Тэйанно - Целитель и любовник сегуна.
- Самоубийство, - качнул головой милорд Эстеллиар.
- Бесспорно, лорд мой и сегун.
Блистательный переправился через ручей. И как раз Государя невольно поразило что-то в лежащем на спине теле. Юноша (скорее, мальчик) был по-столичному одет и, наверное, по столичному воспитан. У него хватило мужества, чтобы перерезать вены и уронить в проточную воду хотя бы одну руку. Потом он, вероятно, потерял сознание.
Прибежали с факелами, и кто-то невольно ахнул. Мальчик был удивительно красив. Эрк уже перевязал обе его руки, но в сознание самоубийца пока не пришел. Хрупкого сложения, он, вероятно, потерял много крови. И Блистательный сам (Император любит красивые поступки... и красивых мальчиков тоже) поднял его на руки и понес во дворец.
прошло не более часа. Пока Эрк поил неизвестного юношу какими-то зельями, милорд сегун экстренно разослал своих людей, дабы выяснить, кто столь внезапно оказался в непосредственной близости к Императору. Многие знают, что Блистательный сентиментален, и этим могли воспользоваться. Это, конечно, не очень умно, но ведь и сам сегун пытался когда-то влиять на Императора через юношей. Оказалось, невозможно.
На краткий миг спасенный пришел в себя, распахнул огромные, невозможного изумрудно-зеленого цвета глаза, печально улыбнулся и впал в спасительное забытье. Эрк вечно забывал, что и сам он, лиловоглазый, с лиловыми же волосами, выходец с Границы, тоже выглядел не вполне человеком. Раздался неглубокий вздох. Эрк обернулся. В дверях стоял... к сожалению, не сегун. В дверях стоял Блистательный Император, Сэ-Таианно он-нэл Ри.
- Мой юный целитель, - произнес Император, - у тебя прекрасно получается. Но если ты не доведешь дело до конца, то отправишься лечить израненную душу Нэлори.
Государь принял решение. Мальчика никто, как водится, не спросил.