Подсада

Джек был учеником и прямым наследником легендарного Конни, помнил все законы наизусть с начала до конца и с конца к началу, что не мешало их регулярно нарушать. Еще Джек рисовал - где угодно, на чем угодно. Все стены квартиры были разрисованы, в коридоре на гостя неприязненно смотрели синие глаза с желтоватыми белками в красную прожилку. Взгляд был выразительный и жуткий, а лица к глазам не прилагалось. Джек был рыж, сверхъестественно длинен и сверхъестественно же тощ. Для варщика - удивительно аккуратен. Он гордился тем, что он лучший. И не только в Нижнем.
И к Джеку приходил Ники. Торчевой кодекс запрещал давать винт тем, кому нет восемнадцати лет. Ники, одному из лучших варщиков в Нижнем, не было и семнадцати. У него была удивительная пластика, он невероятно зло шутил, и он - будучи, по всей видимости, потрясающе необразован - удивительно живо умел думать.
Старый и молодой варщики уравновешивали друг друга и, кажется, друг друга полностью понимали. При этом спорили и срались Джек и Ники по поводу и без повода, пока не доходило до реального серьезного дела. Слишком разные, из разных поколений, один хозяин хаты, другой - бродяга.

У Джека регулярно появлялись разные люди - мальчики и девочки, мужчины и женщины, цивилы и уголовники, мажоры и интеллигенты. Все они ходили за одним и тем же, но не только за ним. Ах, какие здесь велись разговоры. Поверить бы в них...
Но Граф романтиком не был. А был он прагматиком. Джек и Ники часто ссорились из-за его заказов. Ибо все тот же неписаный кодекс утверждал, что варить за деньги - дурно. А Граф расплачивался наличными. В конце концов Джек устал спорить, Граф перестал расплачиваться наличными и просто приносил исходники, а Ники не упоминал источников дохода. Ники их вообще никогда не упоминал. Из всех винтовых он был, пожалуй, наиболее обеспечен - очень уж неплохо выглядел. Но у этих людей не принято распространяться о заработках.

Оставалось только гадать, откуда приходят женщины в неповторимых платьях и дорогих туфлях, парни в родной джинсе, мужчины в строгих, кажется, импортных костюмах. Они сразу забывали все профессиональные диалекты, все, кроме внутреннего сленга, разновидности русского языка. Одна история такого рода Ники потом пересказывал при каждом удобном случае. Пришел солидный мужчина лет сорока, принес полный дипломат банок «солутана». Разделся, принял от кого-то из девиц плечики, повесил костюм в стенной шкаф, надел предложенные Джеком треники и тельник, прошел на кухню к телефону и произнес следующий неповторимый текст: «Дорогая, у меня срочная командировка. Я улетел. Дня на четыре, может быть, на неделю. Обязательно позвоню». После этого текста Ники упал головой в руки и ржал, задевая плечами уши, а Джек размышлял вслух. Дескать, если винт - то улетел, если черный - то уплыл, наверное, а если кислота, то что же это, на автомобиле с шофером? История стала чем-то вроде пароля, очередной фишкой флэта.
Фишек на флэту у Джека было много. Граф не все понимал и вникнуть не слишком старался. Ему же не нужны были подробные описания промежуточных и переходных состояний под воздействием метамфетамина. Что и как делать - он и так знал.
Джеку очень не нравился Граф. Джек умел, каким бы он не казался - добрым, безумным, рыжим, ничего не смыслящим в жизни - считать до трех. В отличие от большинства варщиков в Нижнем, он не сидел ни разу. И зачем бы это винт красивому - состоятельному - самостоятельному - обаятельному псведоинтеллигенту? Милому мальчику двадцати трех лет, который приходит с разными девочками? Человеку, который интересовался, как делать внутривенные уколы?
И почему девочки всегда разные? И что случается с этими девочками дальше?
Джек редко выходил из дома. Джек был богемой, и, как всякая богема, редко встречался с урлой. Зато Джек имел право задавать вопросы.
Ники очень странно лавировал в разговорах о Графе и с Графом. Ники злил Джека сильнее, чем обычно. Джек разозлился. И искомая информация появилась у него. Не сразу.

Ярославль Графу пришлось оставить. На самом деле город - с его нефтекомбинатом и серой, как свинец, рекой - стоило оставить давно. Но Граф долго раскачивался. У Графа была очень специфическая работа. И на пустое место ехать не хотелось.
Поэтому пришлось - в "не сезон" - потусоваться в Москве, покрутиться с коллегами, осознать, что московский уровень ему не по зубам и выбрать место. Никуда не деться от серой огромной реки - одной из крупнейших рек Европы. Как и Ярославль, веселый город Горький стоял на Волге. Как и в Ярославле, в веселом городе Нижнем было производство.
Есть такое определение - промышленная молодежь. Любил Граф щегольнуть изысканным сленгом. Обозначает оно совершенно конкретный уровень развития и социализации. Дети промзоны.
Но еще в веселом городе Нижнем под боком, совсем рядом, была одна из великих магистралей Союза. М7.
А чего же в городе Нижнем веселого? Да все та же магистраль. И крупное даже по меркам Москвы кустарное производство наркотиков стимуляторного ряда. По-русски - винт и трасса. И все это - Графу очень на руку.
У Графа была очень своеобразная профессия. Профессия эта называлась кот. Кот - вовсе не сутенер, скорее уж это тот человек, который, предварительно раскрутив, поставляет девочек сутенеру. И имеет с этого свой процент. Надо сказать, немалый - потому что теми девицами, которые так и так выйдут на панель, Леша Граф откровенно брезговал. Он поставлял товар элитный - иногда даже девственниц.
Трассе девственницы нужны не были. Красавицы высшего сорта - тоже. Но по трассе, на Казань, на Челны, на Барнаул, на Катер, на Новый Уренгой - шли машины. И бог ты мой, как же это оказалось удобно.
И как удобно, что Нижний оказался едва ли не винтовой столицей своего времени! По легендам, прозрачный винт научились варить именно в Горьком. Якобы из Горького родом был один из величайших варщиков Союза, Конев.
Граф не торчал. И даже пробовать не собирался. Но с варщиками, подругами варщиком и кухнями варщиков знакомство свел. Во-первых, в городе Нижнем это было стильно - богемные девочки и мальчики знали варщиков по именам. Во-вторых, это было полезно в рамках его профессиональной деятельности. Психостимуляторы в первую очередь стимулируют сексуальные желания. В-третьих, на варщицких кухнях и флэтах встречались самые разные полезные люди. С некоторыми из них было очень интересно. Почти все были образованными и нестандартно мыслящими.

Трое суток Джек бесился. Трое суток всем, и постоянным обитателям, и клиентам, варил Ники. Трое суток Ники искал непредвзятых аргументов. Потом Ники надоело искать, и он рассказал историю из города Ярославля. Джек впал в депрессию, достал заначку какого-то своего крутого раствора, поделил между собой и Ники и настроился ждать. Ники ничего ждать не собирался.

Разумеется, Граф пришел. Еще бы он не пришел. Как бы он хорошо ни трахался, без винта этот фокус не проходил. Он, конечно, сам дурак, что создал себе алгоритм. А Джек сам дурак, что создал себе рекламу. И слава обоих (в данном случае - именно обоих) медленно обходила уголовников и бандитов. Раствор от Джека. И девочки от Графа.

Жить Графу - красавцу, холеному аристократу - было практически негде. Неправда. На самом деле он снимал вполне пристойную двушку на пару со вполне пристойным молодым человеком. Кем считал Графа сожитель, оставалось за кадром. Но в силу того, что у Графа через раз ночевали девицы, бытие имело несколько коммунальную форму.
Такие вещи не делаются сразу. То есть сразу в этом мире не делается ничего, и проститутки классом выше панели в том числе. А девать их было некуда.
Граф никого и ничего не боялся. Деятельность его, по большому счету, криминальной не была. Девушкам нравилось - им и в самом деле нравилось - то, что он с ними делал. И когда они выходили на панель, это был, внимание, их собственный выбор.
Ни к чему не прикопаешься. Кроме наркотика. Но наркотик в таком раскладе тоже оказывается личным делом девицы.

Ярославль Леша Граф покидал в некоторой спешке. Так получилось, что теплой верхней одежды у него не оказалось, и до ноября он проходил в кожаной куртке. В Горьком, конечно, было теплее, чем в Ярославле, но промозглый ветер с Волги... Короче говоря, Граф простудился. Простуда быстро спустилась вниз, по носоглотке до трахеи и ниже, в бронхи.
Ситуация развернулась совершенно анекдотически. Теперь знакомая терапевт прописывала ему «Солутан» в качестве лекарства от бронхита. И именно в качестве лекарства от бронхита Леша его применял. По назначению.