Завидно

© Тануки
- Я тут… леща посуше искал… Как тебе нравится.
- Два часа?!
- И пиво “На дне” разбавлять начали.
- Два часа… Подожди, ты что же, час по рынку бегал??
Песчинки на пляже в Самаре в цвет моих волос. Черные, серые, светло-желтые. Пересыпаются будто сами собой. А на песок я смотрю, чтобы глаз не поднимать. Потому что мне завидно.
- Стас! Стас, обернись! Он же опять… Ромка…
А Ромка уже лыка не вяжет и мяу сказать не может.
- Черт! – шипит Стас сквозь зубу, отпускает очередные девичьи бедра, замедляет шаг и обхватывает пьяного приятеля за талию, сильно и одновременно нежно. Мне – завидно.
Когда меня познакомили с Ромкой – знакомили, кстати, почти насильно – я слегка посмеивался и сильно отплевывался. Мастерство не пропьешь – счаз! По себе знаю, много лет назад изрядно потерял и форму, и в уровне. Долго потом маялся… А тут мужик спивается у меня на глазах, в трезвом виде еще что-то может, в пьяном – беспомощен, как котенок. Уже почти диагноз.
- Ро! Ро, тебе чего взять?
- Стас, я – сам.
- Заказывай.
- Да я жрать хочу!
- Хорошо, отдай меню, я сам выберу.
Когда увидел – не поверил. И не верил очень долго. То есть, сначала вообще решил, что они – любовники, по своей московской привычке. Потом – завидовал. А потом уже стало больно. Но как все это объяснить? Как объяснить невозможную почти нежность во взаимоотношениях двух взрослых мужиков, которым даже и в голову ничего “подобного” не приходит?
- Стас, ты где?
- Иду к тебе.
- Ты один?
- Ну…
- И счастливая улыбка на лице.
Я – гей. Причем, не то чтобы одинокий. Просто мне не было, наверное, дано великого священного безумия. Безумная страсть – это было. Но у нас безумная страсть обычно заканчивается фатально. Я уже отвыл и отстрадал свое, сломал и отстроил свою жизнь заново… Это в прошлом. Друг у меня есть. Причем, наверное, кроме нас с ним, очень немногие знают, что мы – с ним… Ну да речь не об этом.
Психи! Идиоты! Чудаки на букву эм! Сумасшедшие! Они же любят друг друга! И моя тихая почти истерика – как же так? Что они с собой делают? Я кусал губы. А ведь тогда еще все было хорошо…
Мне, вероятно, везет. В свои 32 я выгляжу все еще на 23. И росту во мне – 165, и фигура у меня… Это когда-то называлось “ежик сильный, ежик мощный, ежик быстрый… но легкий”. А так – вполне себе ничего мальчик. Солнышко мое в том же духе. Мы с ним – один другого интересней. Я в лучшей форме, он лучше выглядит, меня любят сильней – его чаще и т.д. В нашем случае – счастье есть отсутствие несчастья.
В этой истории я – лицо третье. Наблюдатель. И было лето следующее, и я снова кусал губы, и задавал себе вопрос: неужели никто – ничего – не - видит?? Да быть не может!
От безысходности.
От безысходности Стас пошел по бабам. От безысходности – и ревности тоже – Ромка начал пить вдвое против прежнего и перестал делать что-то вообще. Н-да, невесело…
Н-да, нам – везет. Мы живем в Москве. Оба этих очень симпатичных мне человека упорно считали себя гетеросексуалами (вполне вероятно, что так оно и было), и мое солнышко с очередной девицей Стаса на пару хихикали, мол, это называется настоящая мужская дружба! А вот мне было видно, как один другого ревнует, и уже видно, куда все это катится и чем это все закончится. На моих глазах такие истории уже случались. И заканчивались они всегда примерно одинаково. У геев единственный аналог историй с концовкой “они жили долго и счастливо” – полное взаимопонимание. Иначе… Иначе наступает ой как быстро.
Жисть… То есть, жизнь – штука простая. Вот, я и спросил почти в шутку: солнышко, что ты думаешь? А он мне и ответил, что, мол, сгорят они, и не его это дело, и не полезет он в это, хотя ребят жалко.
Между тем, все катилось к развязке. К трагическому концу. Сначала по пьянке нарвался на мордобой Стас, причем мордобой был серьезный, с сотрясом в итоге. Ромка ходил, искал, с кем бы за это рассчитаться, не нашел, но двумя месяцами позже нарвался сам, и… Столько пить уже совсем нельзя (ну, с моей кочки зрения).
А я вот люблю сказки со счастливым концом, и что это за “до свидания мальчики!” Мальчики, постарайтесь вернуться назад?
Тут-то меня и зацепило. Ромка по пьяни говорил, что он – би. Не думаю, чтобы это была правда, скорее уж следование моде. Но что мне мешает, раз Ромка спивается, а у меня пока с чувством меры все в порядке, один раз пошутить? Ох, было бы интересно при этом видеть Стасову физию! (тем более, что в активе, по идее, быть Стасу) Но Стаса не было.
Оба мы – что я, что солнышко мое – сыграть можем все, что угодно. Привычка. По определению проще, например, смущенно улыбаться и хлопать глазами, чем ввязываться в неравную драку. Так что проснулся я раньше Ромки и момент поймал. И выражение на его лице – тоже.
Ага. Еще недавно тебе было хорошо, и даже слишком, и тут ты выясняешь, что это хорошо устроила тебе не старая подружка и не левая девчонка, а хороший приятель, да еще вдобавок спарринг-партнер. Хихикс!
Но Стасу он ничего не сказал. А позже… Ну, всего месяца три спустя, я был в Самаре уже не один. Конечно, я рассказал другу всю эту историю, он, как обычно, посмеялся, и покрутил пальцем у виска, и обозвал меня бодхисаттвой и святым, как он обычно в таких случаях поступает, но… начало ведь было положено, а значит, стоит закончить. И потом, любой из нас может сказать “помоги” – второй поможет.
Мы просто вели себя очень откровенно. Нам, после почти полугодовой разлуки, не особенно сложно. Стас с Ромкой хором офигели, очередная Стасова дива внезапно поняла, к чему это мы и (о, великая женская интуиция!) согласилась нам подыграть, не совсем понимая, к чему мы клоним…
Я хихикал. Мой друг с Ромкой на пару считали вслух бутылки “жигулевского”, которые Стас грузил в холодильник. Мидии считать не стоило – их было всего две банки.
- Давайте поцелуем добытчика!
- А правда, что мешает? – поддержала предложение наша “соратница” и поцеловала Стаса. Далее – в порядке очереди, очередь была большой и смешанной. Остался Ромка (мы, понятное дело, не остались). Она же, разыгрывая более пьяную, чем была, стала ныть в духе “Ром, ну что тебе стоит, остальные – да, а ты нет, ну, в самом деле…” и так далее. И Стас – согласился.
В общем, очень хочется закончить по принципу “они жили долго и счастливо”, да только чудес на свете не бывает.
У них все только начинается.
Мне – завидно.