Шаг за порог

© Тэрайе Тень
Старшего брата, опрометчиво пришедшего в отцовский дом, для приватной беседы лучше всего отлавливать где-нибудь у домашней библиотеки или в подобном малопосещаемом месте. Причём желательно после обеда или ужина, когда он размякнет и расслабится. Тогда и никто из взрослых не помешает. Такую тактику выработала для себя Юлечка Энгельгардт на девятом году жизни.
Гоша – папин сын, но мама у него другая, её зовут тётя Света. Живёт Гоша с мамой, дома у папы бывает редко, но это не мешает ему не любить всех родственников и делать разные плохие вещи.
Юлечка затаилась за длинной, до пола, гардиной и зорко наблюдала в заранее проковыренную дырочку. Но Георгий всё не шёл. Наверное, пошёл с папой в кабинет. А может быть, разговаривает с мамой или братьями. Ну, в общем, не идёт.
Юлечка ждала долго-долго, пока совсем не стемнело. А потом стало страшно, девочка устала, и захотелось спать и плакать. Или плакать и спать – не разберёшь.
Юлечка пошла в гостевую комнату, взобралась на софу и заплакала. Горько, самозабвенно, размазывая слёзы по лицу и даже иногда икая. Слишком уж страшная тайна лежала на её хрупких плечиках, не всякому взрослому под силу.
Георгий Михайлович Потапов-Энгельгардт, дворянин Российской империи и внебрачный сын князя Михаила Павловича Энгельгардта, сидел на постели в брюках и расстёгнутой рубашке. Время шло к полуночи, а сна – ни в одном глазу. Хоть головой о стену бейся. Друга не вернёшь. Это убить друга можно, легко получается. А вернуть – хрен.
Георгий поднялся, стащил рубаху и бросил комком в кресло. Тихо в доме. Рано сегодня угомонились почему-то. Отец из Сената пришёл злой, как собака, опять, небось, мигренью мается. А жена его лечит. Валерия Кирилловна Апраксина. Красавица, умница, замечательная мать, заботливая жена. А назвать её тётей или мамой язык не поворачивается. По имени-отчеству звать приходится. Отцу это обидно, её задевает и самому тяжело. Хреново всё. Как бы лета дождаться и уехать с испанцами по Европе. На Лиссабонском турнире увидеть Кшесильду. Да и всех остальных Детей капитана Клосса. Скоро лето, совсем скоро, да ждать сил нет. Эх, Родька, друг любимый, лучше б ты в меня тогда выстрелил!
Георгий замер на полушаге, словно не он метался только что по комнате раненым зверем. Прислушался. Показалось? Нет, точно – плачет кто-то. Георгий тихо вышел из комнаты и пошёл на звук. Всхлипывания доносились из гостевой комнаты, а гостей нынче в доме нет. Георгий заглянул внутрь и увидел свою младшую сестру, рыдающую в вышитую шёлком подушку-думку. Старший сын князя Энгельгардта содрогнулся. Он знал прекрасно, отчего Юлечка плачет. Оттого же, отчего он не спит ночью и мечется по комнате.
Бесшумными лёгкими шагами средневекового фехтовальщика Георгий пересёк комнату, наклонился над софой и поднял маленькое, почти не сопротивляющееся тело на руки. Девочку всю трясло, она почти ослепла от слёз, но брата своего узнала, и, к его большому удивлению, обхватило его шею ручками и заревела ещё пуще.
- Ш-ш-ш, тихо, маленькая. Солнышко кучерявое, лебедёнок-тонконожка. Не плачь. Уже поздно, спать пора. Все спят, даже Гарик-непоседа. Игорёк наш непоседа скушал кошку за обедом…
Юлечка собралась с духом, вытерла мокрое личико ладошками, ухватила старшего брата за уши и, слегка заикаясь, начала:
- Ты почему долго не шёл?
- Куда? – споткнулся Георгий.
- В библиотеку. Я ждала-ждала.
- Ну, я же не знал.
- Гоша, а правду говорят, что Орлов, который граф, свою жену с того света вернул?
Георгий сел на софу и усадил Юлечку на колени. Задумался. Ну, что-то такое игорева нянька рассказывала. Вроде как двадцать лет назад княжна Стелла, невеста графа Алексея Орлова, умерла аккурат перед свадьбой. Её брат Виктор тогда с горя исчез куда-то, а жених уехал за границу военным советником к каким-то горцам. Но потом оба вернулись и чудесным образом Стеллу с младенцем из гроба вызволили. Правда, откуда у неё на том свете младенец образовался, нянька не уточняла.
- Ну, говорят, - Георгий пожал плечами, - братьев Орловых я знаю, отчество у них вроде Алексеевичи. Только на литовцев Радзивиллов они не похожи, а похожи на японцев.
- И правильно, - Юлечка шмыгнула носом, - княжна Стелла Радзивилла – приёмная дочь, крещёная японка. Гоша, давай к ним сходим, а? Вдруг Родика можно так вернуть?
Георгий помолчал.
- Княжна Стелла погибла, а Родион покончил с собой. Я не знаю, можно ли вообще оживлять самоубийц.
Юлечка села очень прямо.
- Это ты его убил. Он узнал что-то плохое, такое плохое, что больше жить не смог. Про тебя. Ты и оживляй.
- Я его не убивал, - огрызнулся Георгий, - и смерти я никогда не боялся. Завтра утром позвоним, а там видно будет.
- Позвони сейчас!
- Ты сдурела, Юлька!? Час ночи на дворе.
- Ладно, завтра с утра, - Юлечка шмыгнула носом и тихонько попросила, - отнеси меня в кроватку.
Георгий поднял сестрёнку на руки, тихо и незаметно прошёл по комнатам и коридорам дома и уложил девочку спать. И даже сказку ей на ночь рассказал.