Где правда?

©Серебристый водолей

Жанр: как такового нет, намешано всякого - разного.
Ворнинг: изнасилование, насилие, жестокость, нарушение прав человека, гомосексуализм, общая безумность фика (и автора), смерть персонажа…ээм…в каком-то роде некрофилия. Ангст, деад-фик, хеппи-энд *удивлены, нэ?*.
От автора: вообще-то, фик писался для Рю и Кея, но после того, как нечто забавное превратилось в ЭТО, посвящать я им его не буду. Нельзя влюбленным такое посвящать, да.
С прототипов списана лишь внешность, пара привычек (Кей и правда художник), и чувство любви, как таковое. Все остальное (а это ненависть и прочие пакости) не имеют к этим милейшим мальчикам никакого отношения. Вот.

***
Что можно сделать с врагом? Давним врагом, еще с детства? С тем, кого ненавидишь до содрогания, до ногтей, впившихся в ладони, до зубовного скрежета и рези в глазах?
Его можно убить сразу, пробив сталью горячие внутренности, разрезав сердце на ломти. Его можно пытать: долго, с изощренным удовольствием, наблюдая, как с каждым криком, каждой судорогой измученного тела по капле вытекает жизнь.
Но после смерти врага окажется, что жизнь пуста. Потому, что некого больше ненавидеть, не для кого жить, задыхаясь злостью. И не нужно приходить в темный склизкий подвал, чтобы получить ежедневную порцию чужой муки. Некого бить раскрытой ладонью по теплой мягкой щеке.
Мертвый враг – как мертвый друг. Как оборванная жизнь. Как недописанное письмо. Он мертв. А ты – жив. И в твоей жизни больше нет смысла. Ты один. Никто никогда больше не скажет правды. Никто не посмотрит в глаза смелыми глазами, мутными от боли и блестящими от упрямых слез.
И тогда, стоя над его остывающим, изломанным в последней судороге теле, понимаешь, что любил его. Ненормально, не по-человечески, злой, опаляющей нежностью, яростью молодого зверя. И что без него…пусто. И холодно. Без его криков, полных боли и ненависти. Без его отчаянного взгляда. Без хрипов: «Будь ты проклят…чтоб ты сдох…».
Есть только ты и его мертвое тело.
Это было любовью.
Что ты теперь будешь делать?
**
Их вражда началась с раннего детства. В них вбивали ненависть друг к другу. Монтекки и Капулетти. Семейная распря, тянущаяся уже несколько сот лет. Никто не помнит причин…да и нужны они? «Английские ублюдки» с одной стороны и « Ирландская мразь» - с другой.
Они увиделись впервые, когда им было по девять лет. Кот - постарше, улыбчивый и открытый смешной мальчишка. Волк – помладше, угрюмый, замкнутый. Встреча была совсем случайной – в лесу. Мальчик на пони против мальчика на маленькой лошадке. Карие глаза против зеленых, детская ненависть, удивление, некий страх. Они так вопили во время драки, что птицы с криками срывались с деревьев и улетали. Лошади фыркали, нервно переступали с ноги на ногу. Мальчишки дрались, пинались неумело, царапались, путаясь в плащах. Листья запутывались в волосах, веточки оставляли кровоточащие следы на лицах и руках.
Вскоре мальчишки выбились из сил, лениво пихались, пытаясь освободить ноги от намотавшейся плотной ткани.
Разъехались: злые, полные азарта, но довольные. Это было первой пробой сил. Боевым крещением, так сказать.
Четырнадцать лет – самое время для драк. В крови бушует желание бить, бить, бить, размазывать противника по земле, неважно, кто будет этим противником. Драться. Хочется до изнеможения. И трахаться. Тоже до изнеможения. Кто разрешит малолетним мальчишкам заниматься любовью со служанками? Рано еще.
А вот драться...
Ритуал.
С коней. На землю. Злой поединок глаз. Карий выпад. Зеленые – сверкают кошачьим блеском. «Я тебя поимел». Примерно такое значение. Не жалея. Ни капли. Настоящий бой. Ни пистолетов, ни шпаг, ни мечей, ни, даже, ножей. На кулаках. Ссадины. Разбитые губы. Кровь из носа. Клочья черных и каштановых волос. Синяки по всему телу. Шипение. Гневные вскрики. Ненависть. Ощутимая, можно пощупать, можно глотнуть ее, липкую, вязкую, темно-бурую.
Лежать на листьях, переводя дыхание. Рядом дышит тело, так же громко, надрывно, иногда постанывая, иногда глотая слезы. Просто тело. Мясо.
Плечо к плечу. Делиться теплом. И ненавидеть. Завидовать.
Ни единого слова. Только бой.
Шестнадцать лет. Горничные засматриваются.
А мальчики совсем разные. Угрюмый вытягивается, растут плечи, все шире и шире размах. Все дальше и дальше от земли. Худые длинные ноги, сильные руки, нервные пальцы художника. Внимательный хоть и диковатый взгляд глаз в крапинках, темные ресницы. Неласковый. Молчаливый. Волчонок. Все с альбомами. Огрызается, рычит как молодой звереныш. Растет красивым мужиком, но что там получится…
Второй – забавный. Смешной. Странный. Смеется, шутит. Задорный смех и озорной высверк глаз. Но вдруг тяжелый взгляд, жесткий смешок сжавшихся губ. Человек с двойною душою. Двойное дно. Высокий и стройный, изящный. Комплект «локти-коленки», но тоже растет, мужает. Резкие, порывистые движения. Совсем не детские. Замолкает иногда, закрывается от всех.
Разные-разные. Но оба – будущие мужчины. Одинаковые инстинкты. Трахают все, что движется. Раздуваются ноздри, уловив запах человеческого тела. Охотники. Молодые животные. Один - жестокий, почти насильник, прижимает жертв к стенам, швыряет на кровать, наваливаясь сверху. Кусает, жалея, что зубы по-человечески тупые. Стонет тихо, контролируя процесс почти до последнего. Впивается побелевшими пальцами в бьющееся тело под ним, кончая. Хрипит, запрокидывает голову. Черные волосы прилипают к лицу, румянец расплывается под кожей алым соком. Губы искусаны, припухли. Красивый. Дикарь.
Другой - мягче. Ласкает, расслабляет, уговаривает, а потом вдруг накидывается как сумасшедший. От пальцев остаются черные пятна на коже. От зубов – кровавые ямки в шее. Плоть рвется под напором. От него нет спасения. Не убежать. Не вымолить. Улыбается хищным оскалом. Кончает, выстанывая грязные ругательства. Короткие каштановые волосы темнеют от пота, губы раздвигаются в ухмылке победителя. Глаза темнеют, ресницы длинные и влажные. Красивый. Варвар.
**
Драки прекратились. Начались бои. Убить. В висках стучит. Убить. Убить. Убить. Шпаги свистят в воздухе. Из царапин сочится кровь. Без промаха. Без пощады. Без страха. Насмерть. До полного изнеможения. Пот – градом. Кровь из рассеченной брови заливает глаза. Боевая рука вспорота, приходится отбиваться другою, а она слабее. Ну же! Ну! Ушел, мразь. Еще выпад. Еще. Тварь, когда ж ты сдохнешь?!!
Первые слова. Сквозь зубы. С яростью. С бессильной злобой. С насмешкой.
-Тварь.
-Ублюдок.
-Ненавижу.
-Чтоб ты сдох!
-Пошел ты…
-Мразь…
Шрамы на теле. Искры выбиваются лезвиями.
-Дрянь!
По груди течет липкая горячая кровь.
-Сука!
По бедру льется струйка крови. На ногу не ступить.
Теперь равны.
Звереныши. Пахнут яростью и спермой. Потом. Теплым железом.
Поляна залита кровью. На ней растут незабудки. Почему? Целая поляна голубых цветов, раньше не было. Только с недавнего времени. Почему? Может из-за земли? Она вся пропитана кровью. Почему? Может из-за чувств. От этого места пахнет ненавистью.
Клочок неба на земле.
Два мальчика со шпагами. Враги.
День. Жара. Пот. Саднящие царапины.
Подножка. Выбитая шпага. Полный ужаса взгляд снизу: «Хочу жить». Лезвие плавно входит в худое мальчишеское тело. Другой всем телом налегает, пока не ломается шпага.
Мальчик на земле. Из груди торчит серебристый обломок. На губах пузырится кровь. Глаза – шоколадные озера боли и ярости. Обиды. Понимания. Он бы сам поступил так же.
Мальчик, стоящий на ногах с рукоятью шпаги, шатается от усталости и слепящего удовольствия. Победил врага. Вытирает рукою лоб, зеленые глаза полны торжества. Смотрит вниз с презрением.
Кровь собирается в выемке, стекает по ребрам. Рубашка намокла. Ресницы подрагивают. «Что дальше»?
А дальше…
Лезвие с чавканьем выдергивается из раны. Мальчишка с криком выгибается, захлебывается кровью.
Рука с тонкими пальцами зажимает его рану, другая рука находит пальцы врага, прижимает подрагивающую ладонь к ране.
-Держи. Отпустишь – задохнешься.
В глазах – ничего хорошего. Рубашка с треском распахивается, штаны срываются, теряя пуговицы и завязки.
Одной рукою не посопротивляешься. Ноги с силою распахиваются, чужое тело уже между ними. Шуршит одежда. Боль раздирает внутренности, ноги выворачиваются, чуть ли не вывихиваются.
Крики на весь лес. Скулеж. Больно и стыдно. Стыдно. Больно. Жалкий. Плачет, глотая слезы, вцепился рукою в землю. Другая прижимает рану. Слюна и кровь вытекают из края губ. Между ног хлюпает. Чужое тело давит. Зеленые глаза смотрят, запоминая все это.
Позор. Стыдоба. На всю жизнь.
Господи, как же больно…
Дышит все чаще и чаще. Ну, скоро уже? Бедра чаще и чаще ходят. Чаще и чаще. Больно. Надо только потерпеть.
Обжигает внутренности. Тело падает сверху. И так тяжело.
Слезы стекают по вискам.
За что? Что я сделал?
Чужая спина. Белая рубашка прилипла к потным лопаткам. Как стена.
Все правильно.
Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
Четкая трезвая мысль: «Я не дойду домой. У меня все порвано. Я тут умру…».
Поднялся. Ноги не держат. Тошнит. Мутит. Головокружение. «Я хочу жить».
Надо сесть на лошадь. «Не смогу». Надо. Сесть. На лошадь. Шаг. Еще.
Давай, лошадка.
Чужой взгляд. Холодный. Равнодушный.
Больше не будет драк. Больше не будет встреч в лесу. Все, что нужно, они выяснили. Один уехал победителем. Другой, кашляя кровью, ушел побежденным.
Больше никаких встреч.
«Давай, лошадка, вывези меня домой. Я буду жить. Назло».