Брачные привычки волков.

© Cеребристый Водолей

Я его совершенно случайно увидел. Его, по ходу, вообще, никто не должен был заметить. Он проходил мимо, прижимаясь к стене. У него вся рубашка в крови была. И безумные совершенно глаза – красные. В натуре, красного цвета. Я это сразу заметил, потому, что они в темноте светились. А кровь медленно стекала по его шее, дальше по груди – рубашка-то расстегнута была совсем. На штаны кожаные капало. Он волосы с лица отвел тыльной стороной ладони, потому, что руки у него тоже испачканы были. Сережки серебряные на ухе блеснули. Два колечка. На одном ключик был, что ли…не понять.
Красивый он был – охуенно. Волосы темные. Глаза я рассмотреть не успел, он только мельком на меня посмотрел и дальше пошел.
А я кого-то трахал, поэтому не смог за ним пойти.
Мы уже потом нашли одного нашего парня. Мертвого. Напополам взрезанного. Не очень приятное зрелище…
Он ждал меня на улице. Там, в склепе, когда убитого парня нашли, все рванули кто куда. А этот темноволосый парнишка, полуголый, мокрый как мышь, сидел по-турецки - скрестив ноги, на лавке. И смотрел на меня своими красными глазами.
Тут в поселке колодец есть, видимо он успел смотаться – искупаться. А рубашку куда-то выкинул.
И он знал, что я его заметил.
Его светлая кожа казалось бело-синей в ночи. Луны не было. Он курил, прищуренными глазами посматривая на меня. Красная точка сигареты освещала его губы. Такие…клевые.
Потом он отшвырнул окурок, подошел ко мне и улыбнулся. Как будто мы были давно знакомы. Я шел за ним, держал его за руку и я испытывал чувство дежавю: я уже шел с ним, уже прикасался к этим холодным пальцам и мокрому плечу. Я даже знал, куда он меня ведет – на кладбище. И совсем не боялся. Он меня и пальцем не тронет.
Его линзы, я решил, что это линзы, когда увидел мутноватый узкий зрачок, светились. Наверное, это было страшно. А мне было похуй.
Чем дальше он меня уводил от домов, все темнее и жарче становилось. Темнее, потому, что на кладбище нет фонарей, а жарче – потому, что мы придвигались все ближе друг к другу. Я обнял его за талию, а он положил руку на мой затылок и перебирал тонкими пальцами.
Мы перешагнули ограду и зашагали вдоль могил. Воздух был прохладный, но я весь горел – я хотел этого парня, кто бы там он ни был.
Потом нам обоим вдруг стало страшно. Мало ли какая нечисть здесь ночью шляться будет! Мы совсем плотно прижались друг к другу.
Он завел меня в самую глубь и остановился так резко, что я налетел на него. Прижался на секунду лицом к его мокрым волосам. Он пах великолепно. Парнем. Так, как и должен был. Я знал, что у него будет именно этот запах.
Он вдруг повернулся ко мне, притянул к себе, поглаживая по спине. Я тоже его обнял, положил ему сразу руки на попу. Пошлый я…А ему кажется понравилось, потому что он мне в рот простонал. Мы уже с ним целовались. Совершенно похабно лизались. У него такие губы…такие…такие словом…сладкие. Мягкие. Непослушные. Мы еще и улыбались, поэтому поцелуи во что-то ненормальное превратились. Но мы все равно продолжали. Я его губы облизывал. А он дразнил меня, кончиком языка прикасался к моему языку. По-всякому целовались, короче. Он на мне висел просто, а я и не чувствовал его веса.
Я его гладил, куда дотянуться мог, а он только прогибался, куда мои руки приказывали, и дышал громко. Я его подхватил на руки – мы одного роста почти. Он чуть выше, ну, может на кроссовках подошва больше. Короче, посадил я его на край могилы, сам перед ним на колени опустился. У него такая кожа горячая…она мне просто пальцы и губы обжигала. Горло, такое беззащитное; и плечи, грудь, ребра. Я когда до его сосков добрался и сжал губами - он просто взвыл. Выгнулся весь. Я еще и прикусил небольно, расстегнул его штаны. У него в паху вообще жара, как в джунглях была. Он уже мокрый был. Стояло, конечно, не хуже, чем у меня. Он замолчал, закусил пальцы. Только бедра подавались мне навстречу, вздрагивали. Я ему сначала рукою. У него такие глаза бешеные были…Черные, кажется, даже сквозь красное просвечивали; я, как глянул мельком в его лицо, чуть не заорал – такое лицо искаженное, оскалился - зубы белые, острые…ну, чисто вампир. А еще и глаза эти…
А у меня ничего нет, ни геля какого-нибудь, даже презервативов нет. Я тогда про резинки даже не подумал. А вот, что обойтись придется слюною – подумал. Он, кажется, тоже подумал, потому, что отстранился. Поднялся на ноги, а у самого колени трясутся. Посмотрели мы друг на друга.
-Я пассивом не буду! – Я ему сразу сказал. Пусть только попробует меня оприходовать – удушу. И если не даст – заставлю. Потому, что тормоза у меня сшибло здорово. Я даже на изнасилование был способен, хотя в жизни не люблю такие вещи.
Он тогда посмотрел на меня внимательно…а может быть и не внимательно, через эти линзы не видно не фига. Но наклонился, наконец, над могилкой, руками уперся в край. Черт, я от радости чуть не взвизгнул. Не стал, как даун последний, пялиться, сразу его облапил, погладил по спине, а то он напряженный был слишком. Как смог слюною свой член смочил, и ему между ягодиц мазнул.
Но, блядь, он такой тесный оказался!!! Как в первый раз. Я, правда, уже потом понял, что он действительно снизу впервые был. Когда я его трахал – мозги вообще расплавились. Вообще в какое-то животное превратился. Рычал. Еле сдержался, чтобы не вцепиться зубами в его потное плечо. Такое гладкое, сильное, влажное. Прямо серебрилось в свете луны. Я и не заметил, как она вышла из облаков. Даже не помню - когда. Только когда мы начали любовью заниматься, нас уже вовсю освещало. Я и пальцы его напряженные видел через его плечо, как он вцепился в бетонный край. И как волосы от дыхания развевались, прилипали ко лбу. Жаль, я не мог глаз его увидеть и до губ дотянуться, шею бы вывихнул себе или ему.
Я хоть и хотел ему до горла достать, глубоко-глубоко поиметь, все равно старался понежнее. Впервые все-таки. Гладил по плечам, спину целовал, когда голова прояснялась, потом опять сжимал пальцы на его бедрах. Он сам раскачивался мне навстречу. Если бы не хотел – не подмахивал бы, правильно?
И стояло у него. Стояяяло…Я потом рукою помогать стал, потому, что он сам себе не мог – он нас двоих держал. И вспотел он – я так скользил по нему, прижимался грудью к спине. Как для меня созданный.
Я так и не понял, кто кончил первый – потому, что когда я в себя пришел – уже оба валялись у этой могилы. Мокрые, горячие, дыхание совсем сбили. Заляпанные. Вымотанные. Только я его уже через несколько минут захотел – он так удобно устроился на мне, голову положил на плечо, руками за шею обнял и ногами обвил. От него прямо пахло сексом. Любой мог бы сказать, что его отымели. Ну, с первого взгляда.
Он полежал несколько минут. Поднялся, за одеждой потянулся. Снова меня за руку взял и повел с кладбища. Я бы сам не выбрался, наверное. Ряды одинаковые…
Вот тогда мне страшно стало. Пока его трахал – ничего не боялся, а теперь казалось, что вот-вот начнут нелюди всякие из могил вылезать. Отомстить, за то, что трахались над могилой. Глупо, конечно. Но все равно, мороз по коже. А тут еще это чудо поворачивается, улыбается, а у самого клыки – ого-го! Я чуть не помер на месте.
Ничего, вывел он меня к поселку и ушел. Даже имени своего не сказал.
Я всю ночь его во сне видел. Говорили о чем-то. Утром проснулся – не помню ни слова, но то, что болтали о чем-то…Нет. Вот еще помню – Макс его зовут, оказывается.
Понятия не имею – мож, это приворот такой: типа, переспи с кем-то в полнолуние на могиле потомственной ведьмы и будет вам счастье. Но, во-первых, не полнолуние было. Во-вторых, могила как могила, какая там потомственная ведьма?!! А третье – никакого счастья я не ощутил. Вот только влюбился.
Это я точно знал – что это все, на всю жизнь. Как заколдованный.
И…я же видел его во сне, да?
А, вот, забыл сказать, у меня у самого клыки острые стали. И в глазах какие-то оранжевые крапинки. Я сначала не поверил. Потом присмотрелся внимательно. Были просто зеленые, а теперь с крапинками.
Ну, и в кого я превращусь – в хомяка, что ль?
Но самое главное: как мне его еще раз увидеть?
***
Через два месяца я думал, что рехнусь. Лето закончилось, пошли дожди…Иногда мне казалось, что августовская ночь была моим глюком. Ага, ни хрена себе глюк: у меня за ночь зубы такие острые стали, я ими, наверное, человеку могу руку перекусить, не знаю, не пробовал. А ночью глаза становились вообще оранжевые. Я как-то посреди ночи есть захотел, поэтому пробрался тихонько по квартире на кухню. А в коридоре зеркало большое. Я туда глянул случайно. Перебудил криком всю квартиру, даже соседи услышали. У меня глаза светились!!! Не красные, а такие…светло-оранжевые, зрачки – тонкие полосочки. И под кожей что-то было…Ну, я на себя смотрел и одновременно волчью морду видел. Не знаю, как это объяснить. Просто два отражения сразу. А когда свет включили – то ничего особенного, глаза как глаза, только все равно с крапинками.
А еще я не мог надеть ошейник свой любимый. Вообще, ничего на шею не мог одеть, ни цепочку, ни еще чего. Даже воротник свитера давил. Как только ошейник застегивал, так паскудно становилось: сначала тоскливо, а потом как будто душил кто. Я на это забивал, думал, наеб типа, сам себе придумываю. Надел, когда к другу шел. А идти долго, полчаса – быстрым шагом. Черт, ничего не помню, что случилось. Тока как из подъезда вышел и в подворотню свернул. Пришел в себя в каком дворе грязном, в углу самом темном сидел. Свитер и рубашка на мне клочьями висели, лоскуты просто. Ошейник рядом валялся, точнее то, что от него осталось. Я просто охуел: бля, это ж не шелк какой-нибудь – кожа, с железными шипами. Куски разодранные валялись вокруг и все. А у меня ногти поломаны в кровь. И на шее – как ожог, красное опухшее кольцо. Как я себе горло не порвал?!!
Я и на то кладбище ходил – пытался найти могилу. Нах она мне сдалась? Я просто подумал, что…ну, мож…мож это его могила была? Может, он упырь или что-то такое? Ни фига я не нашел правда, все одинаковое, не помню никаких примет. Обычное бетонное надгробие, столик какой-то рядом, ограда и все. Таких могил – до фига. Я туда даже ночью поперся, тока об этом вспоминать не хочу.
Сны мне какие-то дурацкие снились. Прямо сериалы бесконечные: как я ищу кого-то или что-то. Когда просыпался, вспоминал - КОГО ищу, а во сне – нет. Тока…ненормально я искал. Ну…не как человек. Короче, глаза у меня были не на уровне человеческих глаз. Ниже. И двигался я как-то быстро, прыжками, что ли. И такие запахи острые были. Я по коридорам школьным бегал. Иногда на периферии зрения лапы черные, мохнатые мелькали. В натуре, волком был.
Нах я его искал? Да мне без него жизни не было!!! Я так никогда ни в ком не нуждался! Это даже не любовь и не дружба или еще чего…это необходимость. Я когда о нем думал, - а думал почти постоянно, - у меня между лопатками чесалось – так хотелось, что бы он меня погладил там.