Мой отец

© Анна Воронцова

Мой отец, Мартин Бойл, лучший человек в мире, это я говорю точно. Он идеальный отец. Возможно, он не похож на отцов других парней, с которыми можно сходить на рыбалку или на футбольный мяч, но это ничего не значит. Я об этом и не сожалею.
Мой отец немного полноватый мужчина средних лет, с редеющими волосами. Он скромный программист. Шьет костюмы себе на заказ, смотрит вечерние новости и проверяет сводки биржевых акций. Папа мягкий и отзывчивый человек, добрый и спокойный и даже немного ранимый. Он не из тех парней, что ругаются матом, бьют своих жен, отрыгивают, когда пьют пиво и почесываются, не стеснясь, тем самым доказывая свою мужественность. Нет, мой отец не такой. Он интеллигентный, вежливый и даже застенчивый, но все равно, он настоящий мужчина. Прежде всего, потому что понятие чести и справедливости для него не пустые слова. К тому же, он всегда выполняет свои обещания, держит слово, он человек, на которого можно положиться, и для меня он идеал для подражания, настоящий друг и советник.
Мы с отцом остались вдвоем очень рано – моя мама умерла, когда мне было три года. О ней у меня остались самые смутные воспоминания. Ее глаза, необыкновенные зеленые огромные глаза, и светлые волосы, которые пахли яблоком, от нее всегда приятно пахло, когда она брала меня на руки. Она излучала тепло и свежесть. Вот, пожалуй, единственное ощущение, что мне осталось на память. Отец говорит, что она была очень красивой, а я очень похож на маму, даже шутит, что я слишком красив для мальчика. В молодости он тоже был очень красивым, и та фотография, где они запечатлены в день свадьбы – молодые и счастливые, фотография самой прекрасной пары на свете.
После смерти мамы отец стал всем для меня, он заменил мне весь мир, делая все, чтобы я не страдал, ни в чем не нуждался. Помню, что когда мне было пять лет, и я подхватил страшную ангину, то он звонил каждый час с работы моей сиделке, а потом мчался, как можно раньше домой, чтобы удостовериться, что мне уже лучше. Он всегда старался меня порадовать, наполнить мое детство удивительными и незабываемыми мгновениями, чтобы я не чувствовал себя обделенным, отличным от других детей, у которых полная семья. И я никогда так не считал. Моя семья была полной, потому что отец смог стать для меня всей этой семьей.
Когда я начал заниматься плаваньем, он поддерживал меня очень серьезно, и всегда приходил на все соревнования, чтобы поболеть за меня, зная, как это важно. Как я был рад, зная, что он никогда меня не подведет. Я видел разочарование других ребят, когда на их соревнования или спектакли в драмкружке отцы не приходили из-за занятости или просто забывали. А я в тот момент гордился своим отцом еще больше, зная, что он никогда меня не подведет, не разочарует. Он гордился мной. А я в свою очередь всегда гордился им. Я старался делать все так, как учил меня отец, поступать разумно и справедливо, чтобы он никогда не краснел за меня. Я никогда и мысли не мог допустить, что сделаю что-то, что не понравится отцу. Нет, разочаровать его было бы неправильным. Я не боялся быть наказанным, как другие дети, не боялся показать ему плохие отметки или рассказать о каком-то своем неблаговидном поступке. Я всегда знал, что отец постарается понять меня. И если оказывалось, что я не прав, самым ужасным для меня наказанием было увидеть неодобрение в его глазах, грустную улыбку. И тогда я делал все, чтобы в следующий раз отец мог с гордостью похлопать меня по плечу и сказать: "Вот это мой сын!".
Так что я не завидовал тем, у кого отец крутой полицейский или военный или лучший рыболов. Мой отец для меня был самым лучшим в мире.
Я не знал, что когда-либо стану что-то скрывать от него, просто до своих четырнадцати лет не задумывался еще о какой-то личной жизни. Я все рассказывал отцу, всегда ожидая его мнения, совета. И даже не подозревал, что наступит день, когда я буду желать, чтобы он знал как можно меньше того, что происходит в моей жизни.
В плаванье я добился значительных успехов, так что мой тренер включил меня в сборную школы для соревнований. Я был так счастлив. Ведь в команде все ребята были старше меня, а это значило, что я действительно чего-то стою. Ведь кого попало в сборную не возьмут. Правда, было немного жаль, что отец не сможет поддержать меня лично – приходилось уехать на соревнования в другой город, но я знал, что душой и мыслями он все время со мной.
Соревнования прошли так себе, зато я получше познакомился со старшими ребятами, к которым раньше-то и подойти было страшно. Я знал, что они общаются со мной, только потому, что я хороший спортсмен. Но приходится быть лучшим, чтобы тебя замечали. Особенно мне нравилось, когда со мной говорил Мик. Он был самым крутым, как мне казалось, на два года старше меня, и то, что такой человек не просто признавал факт моего существования, а даже охотно со мной общался – что-нибудь да значило. Правда, я не мог считаться его другом, поговорить на какие-то личные темы, о чем обычно трепятся с друзьями, но, согласитесь, для четырнадцатилетнего паренька это уже не мало.