Пять лет за счастье

© Анна Воронцова

Контракты, контракты, черт бы их побрал… Сандерс устало потер глаза. Он вытянул руки вверх, разминая и растягивая их, пытаясь скинуть напряжение, он так устал уже сидеть в этом безумно-дорогом, удобном кресле, захотелось вернуться к уютному диванчику, растянуться, развалится, на кусочки, на молекулы. А потом опять настойчивый будильник, пора вставать, пора работать, заключать контракты, подписывать приказы, сидя в кресле президента, если уж и удастся отдохнуть, то только на том свете.
Сандерс вновь, в сотый раз, взглянул на золотые "Ролекс", ну что они могут сказать? В них нет уюта и комфорта, только деловая роскошь, возвращающая к работе. Сандерс никогда не отлынивал от работы, он любил ее, искренне, бескорыстно, как любят единственную женщину (женщину?), а теперь второй год на посту президента, и он почему-то устал. В тридцать шесть – президент крупной строительной компании, воплощение американской мечты, и ведь он действительно добился всего сам и гордился собой, но тоскливые нотки одиночества часто не давали покоя. В тридцать шесть – президент, красивый, умный, статный, но одинокий. Разве могут самые выгодные контракты заменить человеческую теплоту? Стареешь, Сандерс, стареешь, а стакан воды подать по-прежнему некому.
– Мистер Сандерс, – в кабинет заглянула секретарша, деятельная пожилая Кэтрин, – разве вы еще не уходите?
– Я еще посижу, Кэтрин, – ответил усталый президент.
Зачем возвращаться домой? Там ведь никого нет. Думают, я так люблю сидеть тут допоздна. Нет уж, я тут только потому, что здесь больше человеческого тепла, чем в моем доме и не так одиноко, и не воображайте, что я такой трудоголик…
Такие мысли одолевали Сандерса почти каждый день, он сам даже злился на них. Ну, чего ты расхныкался, ты молодой преуспевающий бизнесмен, у тебя есть все… Неправда, ничего у меня нет, никого, никогда не было, даже Эндрю, уж его-то особенно. И что с того, я еще могу найти свое счастье… Где-то я уже это слышал, может в сериале? Вспомнил, в романе Джейн…
Сандерс вернулся с обеденного перерыва, предстояло пересмотреть и пописать еще кучу бумаг, а потом ехать на стройку. Кэтрин отлучилась со своего рабочего места, но начальник не собирался ее ругать. Старая добрая милая Кэтрин, что бы он делал без нее, просто потонул бы во всех делах. Надо же и ей немного отдохнуть. В приемной крутился какой-то парень, совсем подросток. Разглядывал дорогой деловой интерьер, в котором выглядел совсем неуместно в своих широких джинсах, футболке, кепке и кроссовках, прямо как со стадиона.
– Чего ты тут крутишься? – строго спросил президент, недовольный вторжением этого чужеродного субъекта в свой элегантно-современный офис.
Парнишка было растерялся на минуту, но потом небрежно так ответил:
– Не волнуйтесь, мистер, я тут по делу.
Сандерс чуть не рассмеялся, интересно, какое же дело у этого плейбоя со школьной площадки?
– К президенту? – пряча улыбку, спросил он.
– Ну что вы, мистер, к секретарше. Она просила зайти после обеда, да че-то нет ее.
– Ты кто? – удивился Сандерс.
– Курьер новый, я разношу корреспонденцию, – гордо заявил парень, словно сказал, что был самим президентом.
Сандерс кивнул. Они нанимали на неполный день студентов, даже школьников, энергичных и мобильных, это было выгодно, экономнее, чем рабочий на полную ставку. Молодые ребята с рвением брались за дело и выполняли самые различные поручения с видом важных работников.
– Секретарь придет позже, – объявил Сандерс, – зайди потом.
– Хорошо, мистер, – растерянно согласился парень, – я в коридоре подожду.
– Не жди, а приди позже, – повторил президент.
Мальчишка растерялся, да кто этот мужчина? Пришел какой-то, распоряжается тут, а у него дела, работа важная.
Заметив непонимание мальчишки, Сандерс сказал:
– Как президент компании я могу отпустить тебя на полчасика. Зайди позже.
– Так вы президент? – открыл рот парень, – мистер Сандерс?
– Он самый, – кивнул мужчина, – ну а ты кто, молодой и деловой?
– Марк Ричардс, я почтовый курьер, но обещаю, что буду хорошо работать и добьюсь больших успехов, – уверенно заявил парень.
– Рад слышать, – улыбнулся Сандерс.
Вот же он сам, такой как этот Марк, рвется вперед, имея только мечту и энергию молодости. Давно ли и я был таким же? Давно, очень давно, я уже и забыл, что такое честолюбивые планы и уверенность в своих силах. Сандерс не стал морочить себе голову этим, что было, то было, но сейчас бы он с готовностью бросил все, чего добился, чтобы вновь стать целеустремленным, перспективным молодым специалистом, который имеет только мозги и хватку, не боится рисковать и ставить все на кон. Иначе бы он не добился всего, если бы не был таким. Куда заводят мечты, куда заведут этого пацана? В молодости всегда так – все впереди и веришь, что там только то, чего ты сам захочешь.
Майкл Сандерс мог уверенно назвать себя удачливым парнем, конечно, его усердие и трудолюбие тоже значат немало, но вряд ли тут обошлось без фортуны. Иначе не объяснишь, что простой парень из небогатой семьи с отличием окончил школу, поступил в колледж, потом в университет, попал в престижную компанию, а через десять лет стал ее президентом. Что-то подгоняло его, вело вперед, невидимо отводило от опасных преград, указывало правильный путь, позволяло предвидеть будущий расклад событий. Сандерс строил здания, полезное дело, для народа, для города. Он был богат, но не считал себя таковым. Сандерс всегда был скрытным, замкнутым в себе, и у него были на это причины. Зачем позволять людям приблизится к тебе, если точно знаешь, что тебя не поймут, осудят. Каждый подсознательно боится этого, Сандерс был достаточно смел, чтобы признать это, но недостаточно, чтобы справится. Да что такого, ну подумаешь, маленькие странности, отклонения. Да кто сказал, что это отклонения, где этот придурок, покажите мне его. Разве что-то, что не нравится другим, неправильно? Да, мне нравятся мужчины, и что с того? Я порядочный, приятный, романтичный, не маньяк, почему тогда, меня нужно осуждать. Хоть чуть-чуть понимания… Недостаток понимания всегда пугал Сандерса, пожалуй, если бы у него были друзья, он бы не чувствовал себя таким забитым и одиноким, но некому было его утешить. Некому поплакаться в жилетку, пожаловаться на одиночество, отсутствие любви и ласки. Он всегда казался всем уверенным в себе президентом, а на самом деле – жутко комплексовал и постоянно сомневался.
Осудят, засмеют, отвернуться? Да какая разница, все не то… Просто нет того, ради кого, я готов все терпеть, гордо задирая нос. Я боюсь людей, вот в чем дело, я их не знаю, они не знают меня, я в своем мирке, тесном, торжественно-пустом, и даже не знаю, а что такое простые человеческие отношения. Сколько пафоса! Браво! Жалей себя, жалей! Раз ничего другого не можешь, только бояться и плакаться. А ты пытался? Наладить эти самые человеческие отношения? Стоишь в сторонке, посматриваешь на других, а сам-то ничего не стоишь. Не о чем и говорить. Получил то, чего и добивался, ты никого не трогаешь, тебя никто не трогает. Удобно? Вот и сиди теперь в своей пустой квартире, мечтая, как бы было хорошо, если бы он вдруг сам постучал в твою дверь, улыбнулся и сказал: "Здравствуй, Майкл, а вот и я – твоя судьба. Ты долго меня ждал и, наконец, дождался". Да, да, признаю, этого я и жду, ну не могу я сам подойти к кому-то нагло и свободно, не могу. Я жду, что все случится само… А само-то оно почему должно случится? Ты не жди, а действуй. Подойди и познакомься, просто и легко, и не надо самому себе придумывать оправдания, увидишь, как все просто.
И последняя слабая попытка оправдаться. Я же президент фирмы… Ну, и сиди, президент, в своем кресле, пока не одряхлеешь.
Дождь, проклятый, неугомонный. Настоящий ливень. А сентябрь начался так тепло, словно лето и не думало уходить, ослепляя разморенных солнцем людей своим теплом. А теперь что? Размытые дома, скользкие улицы, противный холодок. Как же Сандерс не любил такой дождь, да его никто не любил. А как хорошо летом, под теплыми струями, звенящими в ярком солнце, просто поэзия! Идешь по улице, подставляя себя теплой ласковой воде, и улыбаешься, сам себе, лету… Сандерс радовался самым простым вещам, таким странным и непонятным счастьем встречал каждый рассвет и закат, летный ливень и первый снег, а сегодня почему-то этот дождь его расстроил. Наверное, от того, что очень точно подхватывал его настроение, это оно испортило погоду, а не погода настроение…
Испуганные дождем прохожие разбегались, шины визжали, а вода рассерженно шумела, напуская еще больше тоски на город, казавшийся теперь совсем серым и огромным. Блестящая в фонарях дорога была залита водой, расступавшейся под колесами машины Сандерса. Он хотел поскорее добраться до дома, чтобы скрыться от дождя, который, казалось, доставал его и в уютном салоне автомобиля. Сандерс остановился на светофоре, умоляя про себя размазанный красный огонек сдаться, пропустить его. Он посмотрел лениво в окно справа от себя и увидел одинокого человека, сидящего на спинке скамейки.