Чужая война

© Анна Швеллер

Глава 1.

-Чертово болото, чертово болото, - вполголоса бормотал Хант, таща на себе раненого Гиббонса.

-Брось меня, лейтенант, - просил Гиббонс, когда приходил в себя.

Но большую часть времени он был без сознания. Иногда просил пить. В заболоченных джунглях было душно и влажно, пот лился ручьями по лицу и телу Ханта, щеки и лоб облепляли мошки. Их привлекал пот, но больше всего – кровь на лице лейтенанта и особенно, на повязках Гиббонса.

Ханту с трудом удавалось находить место для привала – какую-нибудь кочку или участок твердой земли, который не уйдет под воду, если на него наступить.

Хант много слышал и читал о болотах Лимерии, смотрел несколько фильмов, тогда эти места казались очень похожими на амазонские джунгли, в которых он проходил трехмесячную подготовку. Но теперь те амазонские рейды казались прогулкой в городском парке по сравнению с лимерийскими заболоченными джунглями. Теперь Ханту казалось, что он абсолютно к ним не готов.

Иногда над головой слышался треск лопастей вертолета – ромми патрулировали местность, но сверху они не могли его увидеть, густые кроны деревьев почти полностью скрывали небо. Стоило бояться пеших патрулей ромми, лучше подготовленных и приспособленных к путешествию по этим джунглям.

За два месяца рейдов в провинцию Лимерия Хант уже успел насмотреться и на двухголовых змей, и на вопящих крыс. Даже дикие кошки и кабаны-тупачи не казались такими страшными, как влажная жара и мошки, бесчисленные полчища москитов, комаров, насекомых, жалящих, кусающих, просто облепляющих влажное лицо и глаза.

Ноги по колено в воде, которая хлюпала в ботинках. Хант надеялся, что кожа ботинок и ткань защитного костюма достаточно прочные, чтобы их не прокусила змея или какой-нибудь местный аналог пираньи. Лейтенант остановился и вытер пот со лба влажным грязным рукавом. Он переводил дыхание, и одновременно его глаза искали место для привала. Он слишком устал, волоча на спине тяжелого Гиббонса, их вещевые мешки и свою лазерную винтовку – самую легкую часть его ноши.

Хант приметил небольшой участок суши, выступающий из воды, и бодро заспешил к нему. Но когда он потрогал кочку мыском ботинка, оказалось, что это трава и листья, вспученные болотным газом. Лейтенант устало застонал. Гиббонс опять был без сознания. Тогда Хант привалил его к искривленному стволу дерева, низко зависшему над водой, и сам сел рядом. Когда он проверял повязку на его бедре, Гиббонс открыл глаза.

-Ты совсем вымотался, лейтенант. А я тебя только задерживаю, - виновато произнес он.

-Ничего, ничего, - мягко улыбнулся Хант. По-мальчишески обаятельно, и на щеках появились ямочки, - все будет хорошо.

Он достал из нагрудного кармана миниатюрную аптечку, вынул из нее пару капсул – антибиотик и транквилизатор, и дал их Гиббонсу. Тот покорно проглотил лекарство, запил водой из фляги, поднесенной к губам и, продолжая пить, заснул или вновь потерял сознание. Вода потекла по подбородку, и Хант убрал фляжку от его губ, завинчивая крышку. Ему самому хотелось пить, но он решил, что нужно экономить воду. Хант привалился к боку Гиббонса, одновременно придерживая и опираясь на него. Он чертовски устал и чувствовал себя разбитым. Хант закрыл глаза. Звуки джунглей, до этого казавшиеся приглушенными, загремели в его голове настоящим оркестром: крики тысячи разных птиц, кваканье лягушек, плеск воды, визг каких-то животных. И под этот концерт Хант начал медленно засыпать. Усталость брала свое, несмотря на опасность, стресс и горе.

Это было первое задание, в котором он выступил в качестве командира разведгруппы. В ней было семь человек под его началом – шесть рядовых и один сержант Гиббонс, в два раза старше его, намного более опытный и уверенный в себе. Все эти парни, за исключением Слейтера, новобранца, который месяц назад прибыл на Бейтис, провели здесь не один год. И все они, один за другим, погибли. Хант винил в этом себя. Он помнил, как два месяца назад прибыл на Бейтис, только закончив с отличием Военную Академию в Сан-Антонио, пройдя курс усиленной подготовки в Бразилии и Перу, думая, что ко всему готов. Молоденький лейтенант в сверкающей форме, полный надежд и амбиций. Но поначалу его не принимали всерьез. Парень выглядел не старше семнадцати, никто не мог поверить, что ему уже двадцать два, пока не заглядывали в его досье. Да еще с таким детским лицом, оттопыренными ушами и короткой стрижкой-ежиком он казался зеленым новобранцем, несмотря на погоны.

В отряде над ним подтрунивали и сержанты, и рядовые, хотя и беззлобно, но Ханта это бесило. Он рвался доказать всем, что из себя представляет, вызывался на каждое задание, самое опасное. Но командир базы, полковник Фергюс сказал ему:

-Не спеши так в бой, сынок, еще успеешь и прославиться, и умереть.

Поначалу он совершал небольшие экспедиционные рейды, потом стал ходить в разведку под началом капитана Филипса. И вот наконец-то ему дали задание, собственное задание, где он был командиром. Ханту не терпелось отличиться, хотя задание на первый взгляд казалось несложным. Ромми затаились и выжидали, не предпринимая каких-то серьезных шагов, но было ясно, что они готовят какую-то крупномасштабную операцию. Ханта и его отряд забросили в тыл, на одну из баз, где по предположениям готовился ключевой этап операции. Они успешно выполнили миссию, и Хант передал в штаб бОльшую часть сведений. Остальные нес с собой – карты, снятие портативной камерой, спрятанной в нагрудном кармане в непромокаемом футляре. Они решили уходить через джунгли, надеясь спрятаться и срезать путь. Вернее, Хант решил, и Гиббонс его поддержал. Он сказал:

-Я со своими ребятами хорошо изучил эти джунгли и болото. В них очень легко затеряться.

Только джунгли стали их проклятием, и эйфория от удачно выполненного задания сменилась для Ханта отчаянием.

Они нарвались на первый патруль ромми, состоящий из десяти единиц (они всегда называли ромми единицами, язык не поворачивался называть их людьми даже тогда, когда они дружили с Союзом). Слейтера убили на месте в завязавшейся перестрелке. Им удалось уничтожить эту группу, но ромми успели вызвать подкрепление. Отряд Ханта пошел по обходному пути, но патруль ромми, уже более многочисленный, их нашел. Троим удалось спастись, но Гиббонса ранили в бедро и плечо. Вдвоем с рядовым Карлосом они тащили сержанта. А потом Карлоса укусила змея. Хант тут же дал ему универсальное противоядие, и вроде оно помогло. Но Карлос слабел, а через три дня совсем обессилел. Он уже не мог тащить сержанта, сам едва плелся позади. А потом его засосало в трясину. Хант много раз видел этот момент в фильмах, и там почти никогда человека не удавалось спасти. Вот и ему не удалось. Он тащил Карлоса за руку изо всех сил, но болото затягивало его сильнее. И до сих пор перед глазами Ханта стояло лицо Карлоса, полное ужаса, его кричащий рот, быстро наполняющийся мутной водой…

Они остались вдвоем с Гиббонсом, и Хант понимал, если он не выйдет через пять дней к условной точке, самолет улетит пустым, и им придется выбираться самим. Гиббонс долго не протянет, да и у Ханта силы были на пределе, хотя припасов пока хватало. Через час Хант проснулся от голода и жажды. Он высыпал в рот сухой концентрат и запил его водой.

Солнце высоко стояло над лесом и светило прямо в глаза Ханту сквозь просвет в листьях. Лейтенант посмотрел на Гиббонса. Глаза того были закрыты, но он мерно дышал. Тут Хант понял, почему проснулся на самом деле, не от того, что живот урчал. В его голове как будто звякнул тревожный звоночек. Вокруг было слишком тихо, ни птиц, ни лягушек, только стрекот и жужжание насекомых да громкий ритмичный плеск воды, который мог означать только одно: сюда кто-то шел.

У Ханта замерло сердце. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и осторожно спустился со ствола дерева в воду, потом стянул с него Гиббонса. Плеск казался ему невыносимо громким, но Хант надеялся, что собственные шаги отряда заглушат его. Он понимал, что просто невозможно бесшумно спрятаться в воде, но все равно старался, очень медленно брел в сторону густых зарослей, торчащих из воды, и тащил за собой Гиббонса. Теперь Хант благодарил бога, что в этих джунглях так много густой растительности. Он притаился в зарослях высокой травы, похожей на осоку, почти лежа в воде на спине, держа перед собой Гиббонса, которого положил себе на грудь и обхватил поперек тела. Но его раны все равно намокли, несмотря на пластырь и плотную повязку. Хант молился, чтобы их не заметили, и все обошлось. Тогда он вновь продезинфицирует и перевяжет раны сержанта. Хант понимал, что в этой воде полно микробов и паразитов, и уже сейчас яд мог проникать в раны Гиббонса, но он ничего поделать не мог. Если Гиббонс не продержится сейчас, то шансов у него нет. А Ханту было очень важно, чтобы сержант выжил – последний осколок его группы, говорящий, что не все еще потеряно.

Отряд ромми прошагал совсем рядом с Хантом, даже трава закачалась – та самая, за которой он прятался. Хант затаил дыхание и закрыл глаза. Он понимал, что нужно взглянуть, определить, сколько врагов перед ним, но лежал неподвижно. Ему казалось, что если он их увидит, то ромми увидят его. По звукам шагов он определил, что их пять или шесть – не больше. Будь состояние Гиббонса не таким тяжелым, пожалуй, они бы справились.

Смеркаться в джунглях начинало рано, а ночью было очень опасно. Хищники выходили на охоту, оглашая окрестности своими воем и рычанием, леденящими кровь. Кто угодно мог скрываться в темноте. Хант знал, что нужно развести огонь, во что бы то ни стало, ромми вряд ли будут рыскать по ночам. По крайней мере, риск стоит того, чтобы не оставаться посреди джунглей в полной темноте.

Ханту повезло, он выбрался на дно небольшой низины, в которой догнивали упавшие деревья. Почва была влажной и хлюпала под ногами, Хант не тешил себя надеждой, что болота кончились или ушли в сторону от его пути. Возможно, это просто клочок суши, не затопленный водой. Но даже этот клочок казался подарком судьбы.

Хант раскатал и постелил мокрый плащ и уложил на него Гиббонса. Потом занялся костром, собрав охапку мокрых полешек. В его вещевом мешке хранилась незаменимая в джунглях вещь – зажигалка для костра. Он достал баллон размером с упаковку освежителя воздуха, отвинтил герметичную крышку и нажал на кнопку пульверизатора. Из отверстия вырвалась струя пламени, а не ароматизированной жидкости. Внутри баллона было налито уникальное топливо, изготавливающееся только из местной нефти. Люди научились делать его у ромми, когда еще дружили с ними. Даже насквозь промокшие дрова загорались от такого бензина и могли гореть несколько часов кряду. Хант каждый раз удивлялся этому чуду, а сейчас с иронической усмешкой сказал спасибо ромми, особенно за то, что благодаря их изобретению костер мог сам гореть всю ночь, потому что у Ханта не было сил его поддерживать. Он расстелил свой плащ и лег рядом с Гиббонсом, прижимаясь к его боку. Тот дышал медленно и глубоко. Хант подумал, что не перевязал раны сержанта, но сейчас сил на это не было. Он надеялся, что сон поможет им с сержантом набраться сил для завтрашнего пути. С тем и заснул.

Хант проснулся, когда солнце поднялось уже высоко. За ночь его одежда высохла. И он согрелся. Костер почти прогорел. Лишь крошечный язычок пламени еще плясал по уголькам. Хант посмотрел на Гиббонса, тот спал, его лицо перестало быть болезненно бледным, как вчера, и Хант понадеялся, что сержант пойдет на поправку. На всякий случай он прижал к его шее капсулу-шприц с лекарство и вспрыснул его под кожу. От крошечного укола Гиббонс дернулся, шлепнул себя по шее и проснулся.

-Прости, я вкалывал тебе «кервекс».

-А я думал, меня кто-то укусил, - улыбнулся Гиббонс.

Он определенно выглядел лучше. Хант тоже улыбнулся.

-Давай, я посмотрю твои раны.

-Не стоит, с ними все в порядке, – ответил сержант, - меня сейчас больше интересует завтрак.

-Ты сможешь идти? – с надеждой спросил Хант.

-Конечно, мне придется на тебя опираться, - извиняющимся тоном произнес Гиббонс, - но тебе уже не нужно будет волочить меня на спине, обещаю, лейтенант.

Хант снова улыбнулся, у него отлегло от сердца. Гиббонс смотрел на эти очаровательные детские ямочки на его щеках, на то, как забавно морщился лоб волнистыми складочками, когда Хант поднимал брови, и думал, какой же лейтенант еще мальчишка. Это он, Гиббонс, должен вывести их из этих джунглей, в которых бывал не раз. Это он должен думать, как уберечь свою шкуру и жизнь этого лейтенанта, слишком юного и толкового для того, чтобы ползать по болотам на брюхе и сгинуть где-то в глуши этой чертовой Лимерии. А вместо этого лейтенант тащит его на горбу, а он валяется в отключке и даже не может вспомнить, бывал ли он в этой части джунглей или нет. Впрочем, все опытные разведчики давно заметили одну особенность – даже если они десять раз бывали в одном месте в этих джунглях, каждый раз кажется, что они видели их впервые. Так что не стоило полагаться на какие-то приметы.

Этим днем они передвигались по почти сухой земле. Кажется, болота действительно остались позади. Гиббонс сказал, что это временно: «Тут повсюду болота», но пока они шли по дну неглубокого ущелья. С одной стороны поднималась его стена, заросшая высокими кривыми деревьями, опутанными лианами. С другой стороны протекала извилистая речушка, узкая и очень мелкая. Сначала ее одно укрывал ил, но дальше, когда они поднимались в гору против течения, речка становилась более каменистой, а вода прозрачной, так что они наклонились и долго пили холодную воду, зачерпывая ее ладонями. А после наполнили фляжки. Хант верил, что теперь все будет хорошо.

Но потом они услышали голоса – низкие горловые звуки ромми, говорящих на своем языке, который человек воспроизвести не мог. Но солдаты, воюющие на Бейтисе, знали этот язык очень хорошо. Ромми шли следом за ними, но по неспешному разговору можно было определить, что это дежурный рейд, а не погоня.

-Надо бежать, - сказал Гиббонс, глядя в глаза лейтенанту.

Тот кивнул, обхватил Гиббонса за пояс, чтобы помочь ему. Тот старался, как мог, но на бег это не было похоже. К тому же его раненая нога плохо двигалась, он создавал много шума. Хант понял, что их засекли. Тревожно зазвучавшие голоса приближались. Он успел повалить Гиббонса на землю, сам перекатился через него, скидывая с плеча винтовку и, почти не прицеливаясь, выстрелил как раз в тот момент, когда пуля вонзилась в ствол дерева у него за спиной. Алый луч вырвался из дула его винтовки и стрелой полетел вперед, намертво свалив одного из ромми. На груди его осталась маленькая подпалина. Он беспомощно взмахнул трехпалой рукой, роняя винтовку, и упал.

Остальные ромми тут же начали стрелять. Хант упал в землю лицом. У этих ромми не было лазерного оружия, только огнестрельное, но опасности это не уменьшало. Хант уложил еще двоих, третий неожиданно упал, и по прозвучавшему слева выстрелу Хант понял, что это Гиббонс вынул из кобры свой автоматический пистолет – винтовку он потерял несколько дней назад.

Убегая от ромми, Хант, и сам того не подозревая, выбрал удачную оборонительную позицию – на возвышении между стеной ущелья и густыми зарослями. Они расстреляли ромми, ломившихся из-за деревьев, но вслед за теми уже подходили новые.

-Они вызвали подмогу, - отчаянно выкрикнул Хант.

Гиббонс вставил в пистолет новую обойму.

-Нам с ними не справиться, лейтенант, долго мы их сдерживать не сможем, - крикнул он.

Хант и сам это понимал. У Гиббонса патроны скоро кончатся, а сам он сможет отстреливаться до тех пор, пока ромми не поднимутся сюда и не уложат их.

-Уходи, лейтенант, - крикнул Гиббонс, выныривая из-за веток, чтобы выстрелить.

-Что? О чем ты говоришь?!

-Сам видишь, они напирают. Я смогу их задержать ненадолго. Ты успеешь уйти.

-Нет, Гиббонс, нет! - горячо воскликнул Хант, - я не собираюсь тебя бросать.

-Ты и так меня не бросил. Но сейчас я сам говорю тебе, уходи, нет времени спорить. Я приказываю, спасайся и спасай снимки. Это не благородное самопожертвование, все ради спасения сведений, - он снова высунулся, чтобы выстрелить, и тут же дернулся назад, когда пуля обожгла ему плечо. На буро-зеленой ткани расплывалось темное пятно.

-Ты не имеешь права мне приказывать, - кипятился Хант, продолжая стрелять.

-Не время препираться. Я ниже званием, но старше по возрасту, поэтому слушай меня. Уходи, лейтенант, пока я могу их сдерживать.

Хант понял, что должен уйти, не зря они затеяли этот длинный диалог под обстрелом. Он понимал, что жертва Гиббонса напрасна, но она искренняя, и он не мог ее не принять, он должен попытаться вырваться ради сержанта. Хант кивнул и попятился к склону. Из глинистой почвы выпирали покрытые мхом валуны, тут же речка стекала с обрыва, образуя маленький водопад. Прячась за камнями, Хант начал пониматься. Он в последний раз посмотрел на Гиббонса.

-Ты был отличным командиром, Рэнди Хант, - улыбнулся сержант, подняв вверх большой палец.

А потом выглянул из-за кустов и начал стрелять. Гиббонс умел стрелять очень быстро, обескураживая противника. Воспользовавшись этим, Хант стал подниматься вверх по склону, стараясь не думать о Гиббонсе, вспоминая только его теплую улыбку и последние слова, тронувшие Ханта. Взобравшись по склону, он побежал. Пока он слышал выстрелы пистолета Гиббонса, он мог бежать. И бежал до тех пор, пока не затихли все выстрелы. Может, он убежал очень далеко, а может, просто битва закончилась.

Джунгли опять приняли его в свои объятия, только теперь он остался совсем один.