Под прицелом!

Они любили друг друга – в основном наотмашь,
Никто никого не жалел, но затылком ловил шорох
Сухой, как порох: как искра – дистанция тел
И каждый, поочередно, срывался - из дома в дождь.
И каждый, поочередно, чего-то хотел.
Вслед хлопала дверь – как выстрел.

Они любили друг друга – а лучше бы нет.
Они друг друга мучали – непримиримее во сто крат.
Из разбитого носа капало – рябиной на свежий снег
Через дорогу вечером – только на красный свет.
Они друг другу устроили настоящий ад.

Они любили друг друга, но каждый знал,
Что у них нет будущего, а только начало начал.
И каждый готов был сдаться, но в итоге молчал.
У них оставался вечер и черный отменный чай
Впереди была вечность, на столе догорала свеча.

Почему ты мне ничего не сказал, как ты мог?!
Промолчать о том, о чем надо кричать…
Отступил тогда, когда надо под пулями в рост,
Промолчал, когда надо рубить с плеча.
Как молчать, когда такой крышеснос?
Я в тебе выбираю себе палача,
Когда чуть не плача - прямой задаю вопрос:
Как ты мог так любить и со мною об этом молчать?

Вранье

Знаешь, я ненавижу попытки бездарно врать
По слогам вымучивать счастье и оптимизм
Если в горле комом стоит беда,
Если больно – горько – невидно - дна
Улыбаться «на принцип» - идиотизм.
Ты со мной не согласна? Конечно, да –
У тебя же девять методик сна,
Чтобы крепко спать до рассвета, не слыша как провода
Заплетаются в сети, гудят.. гудят!
И хотят в эти сети меня поймать.
Ты как снайпер - умеешь навскидку дать
Десять тысяч советов, как этого избежать.
(Но везде ключевым заклинанием станет гештальт,
Я смотрела по Гуглу – такая фигня,
что уже не хочется возражать.).
Знаешь, если что меня и добьет
То не мегаполис, бронхит и хронический сплин
Не плацебо восьмидесятых – горьковатое мумие.
Если что помешает дожить до седин
Это будешь, любимая, только ты.
Только ты, родная, и все вранье,
что под вечер друг другу с тобой плетем…

бессонница

Моя бессонница ноет, ноет,
Ее пальцы окрашены кровью, мною.
Я отравлена вязкою тишиною,
Сигаретами, болью и паранойей…
И уже не знаю, кто чего стоит.

Вот стою у последнего рубежа
И сама не знаю, куда бежать
Как я здесь оказалась, кого ждала?
Вена бьется в висок «alarm, alarm».
Температура под сорок – в крови пожар.

Так бессонницей череп насквозь пробит
На зубах навязло дежурное «fucking shit».
Но упрямая девочка шепчет: - дыши, пиши…
И я снова катаю под пальцами терпкий тугой гашиш
И прошу пару снов у щепоти анаши.

Моя смерть обиделась на меня
Опоздала, села не в тот дилижанс
Написала записку «за вечный твой декаданс
Оставляю жить до самого Судного Дня»
Я взмолилась: «помилуй», ответила: - «Бог подаст».

выдохни и умри

Вот опять упрямое бьется под ребрами
Сердце - мышца со склонностью к предынфарктному
Состоянию. Состояние лечится стёбами
Или игрою в прокуренном клубе. В карты.
С кожаными мотокентаврами - и
Глубоко за полночь!
Да полно – кто из вас встает ровно
В семь, по будильнику, встряхиваясь от звона
Боясь полусонно – проспал, не разбудили?
Вот и я – по ночам азартна
По утрам – скучна.
Это дурная привычка, сродни – курить
Дождаться часа Быка, а потом читать
В случайно (?!) не стертых архивах – письма твои.
И стоять у окна, рукой зажимать себе рот
Чтобы не заново, не монологом - спорить,
Не говорить тебе, «но я все же в крутой поворот
Вошла этим летом под стольник –И до сих пор жива!»
Мы говорили об этом, помнишь?
Как же, помнишь… Да черта- с два!
Под нашим общим прошлым – подведена
Рукою недрогнувшей яростная черта.
Алес и баста! Баста…
Мне бы давно остыть, навсегда отстать
Не давиться стоном, ладонью. Беззвучный крик
Не твердить упорно: «не вспоминай, сотри»
А стереть под корень –
В компьютере и внутри.
Вырасти, уже что ли, и перестать…
Сказать
Себе: выдохни и умри.

Эта страсть, детка, не каждому по плечу,
Она пьет, ругается матом, трахается по самое «не хочу»
И ставит тебе «незачет» автоматом,
Только за то, что с тобой молчу.
Эта страсть, детка, скоро совсем износится,
Как не раз у нас порознь, но – бывало.
Это сейчас она бьет в переносицу
От прощения до скандала
Тестостероном крови артериальной.
Оставляет шрамы на пол-лица
Выворачивает карманы (видишь, я пришел без ножа?)
И душу – до полного эксбиционизма
До потери приличия -
Неприличная хороша.
Мы носим ее под ресницами, едва дыша
И следы полуночные на плечах
Как офицерские знаки отличия
Мы уже два месяца числимся
…………………………у нее в боевых частях.
Эта, страсть, детка, оставит нас не дышать
Выронит как монетку – мы не стоим и ломаного гроша
Мы вернемся к себе инвалидами
– если выпадет шанс
Сделай меня, детка, сделай ответный шаг.

Сны
Мне снятся такие сны, не сны –
А сценарии фильма ужасов
По-японски кровавы и как Тарантино – точны
Берите поп-корн, набирайтесь мужества
Или убирайтесь вон из моей головы.

Или смотрите в прорезь зрачка
Как Надежда стреляет в Любовь и Веру
У нее по стрельбе разряд! Четыре значка
ГТО – она перворазрядница, стерва!
И не помилует никого.

Как загорается светофор кровавым глазом
Сто сорок, трасса
По тормозам! Но уже в упор
Лакированный бок авто
Господи, здравствуй!
А впрочем,
всего лишь обрывочный сон…

Как замираешь в седой пустоте
Ледяной пустоте – где-то вне «до и после»
Абсолютное одиночество в темноте
И на тысячи миль никого возле
Это мой Ад часто снится мне,
Думаю, что готовлюсь.

БОМБА

Я чувствую, как во мне растет бомба
Я знаю, что скоро она взорвет горло
И будет не больно, а только свободно
Эй, не разбрасывайся – кричат мне
Но поздно!
Я стану свободна, я буду во вне
Своей головы, старых снов, убеждений
И это чуть больше, чем нужно, чтоб не
Дать никому дезактивировать бомбу
Во мне
Чем дальше, тем круче, чем больше, тем жарче
Я чувствую небо, ты чувствуешь пальцы
На своем горле, когда я рядом
Но держишь в плену умоляющих взглядов
А я замираю в преддверии взрыва
Отойди от меня!
...............Это будет красиво…