Фантом

Билли стоял напротив витрины ресторана и жадно вглядывался внутрь окна. Снег падал огромными хлопьями, покрывая и без того заснеженную мостовую. В шикарном ресторане Гранд отеля был всего один посетитель - солидный господин в черном пальто с каракулевой отделкой.
"Богатей", - подумалось Биллу. Официант как раз принес заказ посетителя: жирный стейк с картофелем, салат, по всей видимости, с ветчиной, что-то похожее на свиные ребрышки и бутылку красного вина. "Ну не такой уж он и гурман, вот если бы у меня была возможность..." - и Билл принялся мечтать о том, что можно заказать, имея в кармане хотя бы 20 долларов, - "и почему я никогда не пробовал устриц....ну или лобстеров или что там едят богатенькие мальчики". По правде сказать, Билли отдал бы полжизни за тот обед, который стоял сейчас перед господином в черном пальто, поскольку за последние 7 дней у него был только один завтрак, который состоял из гамбургера, половинки огурца и 2х десятков нецензурных слов, которыми хозяин кафешки выгнал его на улицу. Вот и сейчас метрдотель заметил мальчишку, прилипнувшего носом к кристально чистому стеклу, и дал распоряжение швейцару отогнать бродягу.
Билли пришлось ретироваться на безопасное расстояние, он уселся на скамейке, не упуская из вида вход в ресторан. Билл начал привыкать к уличному образу жизни, податься ему все равно было некуда. Его бедная мать умерла три года назад, с тех пор он был передан на поруки своей тетки, которая его ненавидела, поскольку лишний рот в ее и так большой семье значительно сказывался на бюджете. Правда, Билл платил ей той же монетой, не желал он быть чьей-то обузой. Все это вызывало бесконечные конфликты, не раз мальчик сбегал из дома, дважды был пойман полицией, и наконец, окончательно сжег за собой все мосты, уехав из родного Джерси в Нью-Йорк. Это был как раз День его рождения, Билли считал свое шестнадцатилетние достаточно солидным возрастом для начала самостоятельной жизни. Нью-йоркская полиция внимания на беспризорника не обратила, поскольку своих бродяг на Манхэттене хватало.
Очевидно, раздумывая о своей нелегкой сиротской судьбе, Билл впал в состояние полудремы и не заметил, как из ресторана Гранд отеля вышел, заправившись плотным вожделенным обедом, тот самый лоснящийся господин. Бледный, худой подросток привлек внимание мужчины и тот, поправив черную шляпу, направился в сторону Билли. "Молодой человек", - окликнул Билли богатей,- молодой человек, вам плохо?". Билли открыл глаза и увидел перед собой два начищенных до блеска ботинка. Подняв голову, он посмотрел на незнакомца и ничего не ответил. Так и таращился Билл, недоумевая, на господина.
- Ты немой что ли? Есть хочешь?
Билл в ответ обессилено кивнул головой.
- Пошли, - сказал незнакомец и, не дожидаясь Билла, развернулся и быстро зашагал обратно, в сторону ресторана. Билли встал со скамейки и поплелся вслед за незнакомцем.
- Вот и я снова, Джеймс. Будь добр, повтори ужин, - обратился к метрдотелю господин. Лицо управляющего перекосилось при виде бродяги. - Да, еще подай нам обжигающий пунш и чашку горячего кофе.
Билли прошел мимо Джеймса, смущенно теребя в руках кепку. Метрдотель проводил посетителей брезгливым взглядом, однако минуту спустя направился на кухню, передать заказ поварам.
- Ну садись, - незнакомец вольготно уселся в кресле. - Давай знакомится. Как твое имя?
- Билли, сэр.
Правая бровь господина взметнулась вверх. "Надо же", - только и успел подумать он.
- Что ж очень приятно, Вильям Грейс младший.
- Как, сэр, вы тот самый нефтяной магнат, что купили дочери самый огромный бриллиант, найденный за все время?
- Ну не такой уж он оказался и большой...В общем, ты пальто сними, а то жарко здесь. Давно на улице?
Билли молчал, "что-то не нравится мне этот слишком любопытный Грейс"- подумал он, а заодно оценил расстояние до выхода и физические способности метрдотеля.
- Ну не бойся, - Вильям понял, что мальчишка опасается откровенничать. Подошел официант с подносом и принялся выгружать тарелки на стол.
- Ты ешь давай, - Вильям пододвинул стакан с пуншем к Биллу. - Согревайся. Следующие пятнадцать минут Билли наслаждался едой и пуншем, иногда недоверчиво поглядывая на мистера Грейса. Вильям же потягивал черный кофе и, иногда усмехаясь, разглядывал бродягу. Когда на столе ни осталось ничего, что можно было еще пожевать, Билл заскучал, заерзал на стуле и стал разглядывать потолок ресторана.
- Ну что? Родные здесь есть? – спросил, наконец, Вильям. Билли мотнул головой и уставился в пол. - Одевайся, пошли.
Они вышли из ресторана и Вильям уверенно зашагал в сторону черного автомобиля. "Роллс-ройс... Фантом 2...тот самый"- подумал Билли. Это был шикарный блестящий черный автомобиль, "Мечта любого миллионера", как гласил журнал "Автомир" за сентябрь 1934 года. Билл раньше увлекался машинами и их моделями, и вдвоем с другом у них даже была коллекция маленьких автомобильчиков. Автомобильные журналы мальчишки почитывали регулярно и знали все наперечет модели популярных и раритеных американских и английских автомобилей. Из автомобиля вышел водитель в белых перчатках и распахнул перед хозяином дверь. "Кажется, я сплю". Но это было все по-настоящему, не надо было себя щипать, чтобы поверить в достоверность происходящего. Запах кожаного салона и дорогих французских духов Вильяма с достоверностью подтверждали это. Минут через 10 они подъехали к большому бело-серому дому. Роллс-ройс последней модели, особняк на Манхеттэне, самый огромный бриллиант, беспризорник в лохмотьях, каракуль на пальто, - мысли роем носились в голове Билли. Он никак не мог сконцентрировать внимание и решить наконец, что же ему делать.
- Здравствуйте, мадмуазель Жюли, познакомьтесь, это Билли,- они вошли в особняк. Их встречала, по всей видимости, горничная. Немолодая высокая седовласая женщина с резкими чертами лица. Вильям снял шляпу и пальто и протянул ей.- Это моя экономка, мадмуазель Жюли, если тебе, Билли, что-то понадобится, можешь без стеснения спрашивать у нее. В моем доме только Жюли знает с точностью, где и что находится. Кто-нибудь звонил, Жюли?
- Да, сэр. Ваша дочь. Мисс Грейс просила передать, что на Рождество будет в Париже.
Вильям ничего не ответил, но Билл заметил, что печаль легла на лицо миллионера.
- Мадмуазель Жюли, приготовьте, пожалуйста, гостевую комнату для Билла, а также горячую ванну, а мне будьте добры, налейте в гостиной виски.
Час спустя Билли вышел из ванны, завернувшись в белый махровый халат, от него пахло чем-то, по его мнению, девчачьим. Вильям в это время сидел у камина в холле, пил виски и раскуривал одну за одной сигары. Запах крепкого виски навеял Биллу воспоминания об отце. Отец погиб, когда мальчику было около 5 лет. Мать никогда не говорила с сыном об отце, и Билли слабо представлял себе обстоятельства гибели. В его воображении отец был героем, те немногие воспоминания, что сохранились в памяти мальчика, рисовали его образ ярким и живым. Без сомнения, отец был смелым и добрым человеком. И часто ночью, уже намного позже, когда Билли просыпался от жужжания назойливых насекомых, он слышал беззвучный плач матери, каждая слезинка раскатом отражалась в его голове, а он не смел встать и утешить ее, и даже когда мать успокаивалась и засыпала, сон до самого утра к нему не возвращался. Когда ему было 10, он поклялся, быть таким же смелым и сильным как его отец. И сейчас, когда Билли вышел из ванной, весь такой чистый, сытый, но очень уставший, и увидел, что спиной к нему сидит этот пятидесятилетний (отцу, наверное, сейчас было бы столько же) мужчина, он наполнился трепетной благодарностью к Вильяму. Билл подошел к камину и сел на кресло рядом с Вильямом. Огонь приятно отзывался теплом и щекотал голые ноги Билли.
- Там налево твоя комната, Жюли приготовила все, чтобы тебе было удобно, если хочешь, можешь пойти отдохнуть.
- Можно, я тут с вами немножко посижу, приятно здесь очень.
- Ну конечно.
Так они и сидели, шестнадцатилетний, замученный подросток и пятидесятилетний мудрый мужчина, случайно сведенные судьбой.
От пунша, горячей ванны и уютного камина, Билли развезло и он уже задремал в кресле, когда вдруг понял, что Вильям негромко что-то рассказывает.
- ...в сущности, она была доброй женщиной, не думаю, что она меня любила, когда выходила за меня замуж. - "Жена, наверное," - подумал Билл. - Тогда все по-другому было, иначе было никак. Я ведь руки просил у ее родителей. Она не смела им перечить. Хорошая была женщина, я горевал сильно, когда она умерла. Лиззи тогда всего 8 было. Чуть было и дочь не потерял. Меня Жюли образумила. Сказала, что если пить буду также, такой отец Лиззи и не к чему, я завязал тогда, из-за дочери только человеком и остался. А сейчас теряю ее. Оно и понятно, молодежь сейчас другая, интересы иные стали. Вот и Лиззи, на рождество снова с друзьями. Третье рождество без нее.
Вильям вдруг замолчал, минуту спустя налил себе еще виски и в этот вечер больше ничего не говорил.
На следующее утро Вильям проснулся в хорошем расположении духа, вспомнил события вчерашнего дня, улыбнулся и стал одеваться. Когда он спустился в холл, то увидел, что у дверей стоит Билли в своем пальтишке и кепке и явно не собирается здесь задерживаться дольше.
- Билли, - вскрикнул Вильям. - Ты куда?
- Мистер Грейс, - мальчик был смущен. - Пойду я, пожалуй. Спасибо вам.
- Как это пойду? - Вильям явно был раздосадован. - Куда ты пойдешь?
- Здесь мне не место, мистер Грейс, мне надо идти.
- Никуда ты не пойдешь, тебе некуда идти, завтра Рождество, не на улице же его встречать. Я тебе не позволю.
- Но, мистер Грейс...
- Послушай, Билли. Я вчера разоткровенничался перед тобой, не стоило этого делать, но в сущности это все правда. Я боюсь оставаться один на рождество. И...и...я всегда мечтал о сыне. Подари старику радость: останься здесь на рождество.
Биллу до боли стало жалко Вильяма, конечно, это не правильно бросать несчастного Грейса одного, но ведь он подумает, что это из-за денег...но ведь Билл умеет быть благодарным, а доставить радость мужчине своим присутствием это ему по силам. Тем более, идти ему все равно некуда.
- хорошо, сэр, но только на Рождество.
- Конечно, конечно, а сейчас отправляемся за покупками.
Весь день 24 декабря они провели в магазинах. Это были магазины одежды, текстиля, перчаток, сопутствующих товаров. Как Билли не сопротивлялся, но в этот день он стал обладателем новых брюк, пиджака, рубашки, нижнего белья (боже мой, зачем он только согласился), и тех самых давно желанных ботинок с гетрами. Кроме того, Вильям купил ему на всякий случай запонки и галстук. Зачем ему галстук Билл даже не представлял, никогда в жизни у Билла не только не было галстука, но и повода надеть его. Они купили столько вкуснятины и елочных украшений, что Билли решил, что ему не забыть такого рождества никогда. Когда они вернулись домой, в гостиной уже стояла елка, а под елкой лежали подарки. Вильям заявил, что до рождества ждать не надо и можно открыть все подарки сейчас. Билл, сомневаясь, подошел к елке и без труда нашел коробочку с его именем. Минут пять Билли вертел коробку, не решаясь открывать ее. Красивая упаковка маняще призывала открыть, совесть шептала, что открывать не стоит. Тем не менее, любопытство пересилило, и Билли разорвал упаковку. Часы...Дыхание перехватило.. Швейцария...Билли укоризненно посмотрел на миллионера. Тот смущенно разглядывал стенку.
- С рождеством, сынок, - сказал вдруг Вильям. Билли молча, без слов подошел к мужчине и неловко обнял его. - С рождеством, мистер Грейс.
К вечеру, Жюли накрыла им в столовой ужин на двоих, со свечами и маленькими бутербродами канапе. Билли рассказывал о своей матери, о том, что она работала прачкой, и что на рождество у них дважды была индейка. Это было в особо удачные года, когда заказов было много. "Индейка завтра обязательно будет", - подумал Вильям. Биллу налили красного вина, а Вильям потягивал свой традиционный "Джек Дэниэлс", оба чувствовали себя счастливым, словно впервые за долгое время обрели настоящую семью, и обоим не хотелось думать, что будет дальше.
После ужина они привычно устроились в гостиной у камина, Вильям курил, а Билли разбирал сегодняшние покупки. Много безделушек, игрушек на елку и гирлянд. Канцелярия и принадлежности для ванны, сладости и освежающие напитки. Вдруг из горы игрушек выкатилась блестящая серебристая звезда, покатилась по ковру и застыла у ног Вильяма.
- Эта красавица непременно должна висеть в самом центре, - сказал Вильям, поднял звезду и подошел к елке. Потянувшись вверх со звездой в руке, Вильям вдруг охнул, выронил звезду и схватился рукой за спину. - Чертов ревматизм...Билли вскочил, подбежал к Вильяму, помог тому сесть на диван, попросил расслабиться и принялся массировать миллионеру плечи.
- У меня мать часто со смены приходила, жаловалась на спину, я ей перед сном мял плечи и спину, говорила, что я ее спаситель, давайте, я сейчас и вам попробую...
Вдруг Билли замолчал, робко продолжая массировать плечи Вильяма. Прикосновения Билли породили у Вильяма массу новых впечатлений, нежность с которой Билли делал массаж, вызывали ответную нежность к этому мальчику. То удовольствие, которое возникало, рождало желание доставить ответное удовольствие, но это потом...потом...а пока еще немного левее.
Вдруг Вильям почувствовал, что одной рукой Билли продолжает мять ему правое плечо, а левая его рука нежно скользнув по шее, добралась до его груди. Билли, забравшись рукой под атласный халат, ласкал его грудь, большим и указательным пальцем периодически сжимая его сосок.
- Билл...что ты...
Билли вдруг провел по его губам, как бы говоря: "Молчи", тыльной стороной ладони погладил его по щеке и вернулся к груди, второй рукой в это время он начал поглаживать шею Вильяма, затем наклонился, и впился губами в шею Вильяма. Посасывая шею, он начал развязывать широкий пояс атласного халата, который был на Вильяме, медленно приближаясь к губам мужчины. Это был страстный, и в то же время нежный поцелуй, самый нежный поцелуй, который благодарный подросток мог подарить такому мудрому и все повидавшему, но такому неопытному миллионеру. Подойдя к Вильяму спереди, Билли окончательно снял с халата пояс, а потом распахнул халат Вильяма и принялся усыпать поцелуями груди и живот Вильяма, а тот не зная, как себя вести, поглаживал спину и грудь Билли, когда вдруг наткнулся на выпуклость чуть пониже пояса новых брюк Билли. "Неужели..." - пронеслось в голове мужчины, и тогда все завертелось и все события дальше стали походить на сон, который никогда даже не мог присниться мистеру Грейсу. Билли опустился на колени, снимая руками трусы с Вильяма. Несмотря на свой возраст и давнишнюю смерть жены, миллионер был в самом расцвете сил. Его мужское начало с живостью ответило на ласки молодого человека. Билли несколько раз погладил член Вильяма, второй рукой он ласкал яички, что доставляло Вильяму неземное наслаждения, затем Билл наклонился ниже.
Билли прошелся языком по члену, потеребил крайнюю плоть, затем сдвинул ее, освободив головку, нескольку раз лизнул ее и захватил ртом член полностью, как только мог. Вильям застонал от наслаждения. Билли принялся работать ртом, захватывая член все глубже и глубже, то вдруг выпуская его на свободу. При этом он, не мигая, смотрел на Вильяма, а тот то жмурился от удовольствия, то широко распахивал глаза, от новых, ранее неизведанных ощущений.
- Сделай это, Вилл, я хочу тебя, - гляди в лицо Вильяму, проговорил Билли. Он присел на диван рядом с мужчиной. При этом он продолжал поглаживать член Вильяма. Вильям был настолько возбужден, что ему не пришлось думать, как и что делать, его тело, изнывавшее от желания, само руководило и указывало, что и как. Их губы вновь слились в поцелуе, а руки продолжали обшаривать сантиметр за сантиметром их тел, возбуждая и без того возбужденные тела. Вильям снял, нет, практически сорвал рубашку с Билла, затем запутался в ширинке его брюк, тут Билл поспешил ему на помощь и сам снял свои брюки. Затем Билл снова наклонился и обильно смочил слюной член Вильяма, от чего тот заурчал от удовольствия, и, не имея больше терпения, Вильям сам (не ожидая от себя) развернул к себе Билли задом и резко вошел в него. Билли застонал так, что на секунду оглушил любовника, отчего тот просто завелся как зверь и принялся неистово насаживать на себя Билли, входя в него все глубже. Тело требовало действий, и Вильям подчинился ему, каждое движение отзывалось стоном Билли. Нет, они не кончили одновременно, Вильям успел раньше. Это было оргазм, похожий на извержение вулкана, Вильям на секунду затих и принялся с удвоенной энергией ласкать член Билла. Молодое тело с готовностью отозвалось на позыв, и Билли забился в экстазе.
Они лежали на ковре перед камином валетом. Билли, облокотившись на локоть, завороженно смотрел как догорают поленья в очаге. Вильям, медленно остывая, разглядывал хрустальную люстру на потолке.
- У тебя был кто-то раньше? - сглотнув, спросил Вильям.
- Был...ну как был...Марти...мы были близки...
- Давно?
- Года 3 уж прошло. Мать тогда еще была жива. Когда у нее была ночная смена, она оставляла меня соседке на ночь. С Марти, ее сыном, мы были очень дружны. Однажды на нас накатило...На речке...мы тогда купаться бегали перед сном. Он сказал, давай голыми купаться. Я думаю, мы оба не понимали тогда, что делали, но поклялись друг другу никому об этом не рассказывать. Это было не так как сейчас. Это было...в детстве. Он был моим другом, который все-все про меня знает.
- Где он сейчас?
- Его нет. Когда я жил у тетки, мы с ним не виделись, и однажды я встретил его мать, она сказал, что он утонул. Давай пойдем спать, тебе, наверное, тут неудобно.
Билли поднялся, сгреб одежду и направился в свою спальню. Вильям встал молча налил себе в стакан виски и прикурил сигару. Затем подошел к камину, подбросил туда дров и сел обратно на диван, Так он сидел еще час, задумчиво смотрел на огонь, потягивал виски и думал. Думал об Билле, о том, что дороже этого мальчика у него на свете никогда никого не было.
Потом он направился в спальню, но не в свою, а к Билли. Лег с ним рядом, Обнял его сонного крепко и долго гладил Билли по волосам, не смыкая глаз.