Канун Рождества.

Канун Рождества. Предпраздничное настроение уже давно захватило всех и вся, закружив в хороводе массовой истерии и беготне за подарками и лучшими лакомствами к столу. Огромные витрины магазинов искрились от разноцветных гирлянд, шариков, шишек и огоньков. Каждая вторая продавщица непременно была рождественским эльфом, а продавец – Сантой, или оленем, при совсем безвыходном положении. На улице было относительно тепло, и выпадавший каждую ночь снег превращался днем в грязную кашицу, отчего улицы имели соответствующий, отнюдь не парадный, вид. Кругом суета, все спешат, хотя еще не куда, особенно. В метро не зайти, на торговых площадях – давка, все кричат, шоферы совсем не смотрят, куда едут! Кто только придумал Рождество?!
Заразительная атмосфера праздника не коснулась только одного маленького человечка, студента местного колледжа. Вот и теперь его ссутулившаяся хрупкая фигурка брела по переполненной прохожими улочке, медленно перешаркивая через подтаявшие сугробики, еще не убранные хлопотливым дворником. Человечек был очень робким и застенчивым, ни с кем не водил дружбу, никуда не ходил веселиться, сидел в тесной затхлой комнатке общежития и грыз гранит науки. Человечка звали красивым и звучным именем Викентий, но одногруппники переиначили его имя на свой манер и называли его просто Виком, в целях удобства и экономии речевых усилий. Вик выглядел немного младше своих лет, вероятно, из-за маленького роста, немного взъерошенных огненно-рыжих, вьющихся крупными кольцами, волос и неприлично огромных очков, которые ему пришлось носить с самого детства, и которые он ненавидел всей душой.
Вика особенно не интересовали друзья, вечеринки, знакомства, но, как у каждого нормального молодого человека, у него была мечта – встречаться с девушкой из параллели, фигуристой и блондинистой Келли. Но ветреная особа даже не смотрела в сторону Вика, а если он попадался ей под ноги, делала вид, что видит жука, и морщила вздернутый носик. Несчастное подобие Казановы уж и цветы дарило, и стихи писало, и конфеты подкидывало! Напрасно. Келли нравились высокие, спортивные и без книжек.
Вика было жалко всем. Сохнет бедняжка, убивается, не спит ночами, не ест! Одногруппники все подсказывали, что ей подарить в следующий раз, что сказать, как посмотреть, чтобы произвести впечатление, но тщетно. Все, что делал Вик по отношению к Келли, немедленно вызывало приступ искреннего хохота. А сама мадемуазель пихала его своим маленьким кулачком в плечо и уходила, сердито цокая шпильками. Почти после каждого своего поражения на любовном фронте Вик прибегал в свою комнату, захлопывал дверь и клялся не выходить из нее до выпускных экзаменов.
В этом году в комнату к Вику, как в единственную приличную свободную комнату, подселили молодого человека. Он перевелся из другого колледжа по случаю хулиганистого поведения. Подвижный и верткий, он ни минуты не сидел на месте, пакостил направо и налево, дразнил преподавателей, и за половину учебного года уже раз сто был у начальства. Все девчонки были от него без ума. Хорошо развитое тело, но не большое, на голове вечный взрыв макаронной фабрики, большие, цепкие глаза, всегда веселый, добрый, общительный. Никто никогда не видел, как он грустит, или хотя бы хмурится, не находит, что ответить, учит что-нибудь. Оторву называли Снежком из-за льняного, почти белого, цвета волос.
Снежок всегда заступался за Вика, но не серьезно, как большие положительные герои, а в шутку, передразнивая обидчиков и забияк. Это было больше похоже на театрализованное представление, все смеялись над гримасами Снежка и оставляли Вика в покое.
Вот и теперь, когда Келли в очередной раз предпочла высокого красавца, и Вик, психанув, вылетел из аудитории, Снежок вприпрыжку догнал его уже почти возле самой двери в их комнату.
- Вот скажи мне, дураку, зачем тебе эта штука?! – искренне недоумение.
- Отстань, пожалуйста, не до тебя сейчас, - огрызнулся Вик.
- Не отстану! Не от-ста-нуууу! – прыгает рядом, строит рожи и теребит за рукав.
Вик только отвернулся от неугомонного соседа и вплелся в комнату.
- Я, конечно, все могу понять. Она красивая, из богатой семьи, ноги, попа, си.. ой-ой! Грудь там...Да!!! Но она пустая и глупая, как же до тебя не дойдет?! – Снежок каждый раз пытался образумить ослепшего.
- Снег, ты ни черта не понимаешь...
- Где уж мне понимать в таких телках?!
- Ты вообще в них не понимаешь, - наставительно и немного угрожающе прошипел Вик в ответ.
- Хочешь, я тебя познакомлю со свое...
- Ага, подружка твоей подружки, которая дружит с твоей сестрой и встречается с ее кузеном! – возмутился Вик, - вот уж не надо!
- Ненавижу, когда ты меня перебиваешь! Тебя надо бить палками по хребтине за это!!!
Вик притих.
- Она не подружка черт знает кого, просто хорошая знакомая. Из предыдущего колледжа, - Снежок растянулся в сладкой улыбке, покрытой пудрой воспоминания, - мы с ней вместе наряжались чертями на День всех Святых и злостно пугали преподов, аха-ха!!!
Вик не особенно хотел вспоминать День всех Святых, ибо Келли послала его куда подальше прямо посреди праздничного бала.
- Забудь ты уже. Что, у тебя дел других нет, кроме как таскаться за ней, - Снежок садится рядом на кровать и доверительно заглядывает в глаза Вику. Но тут же вскакивает, буквально впрыгивает в самую гламурную позу и призывает:
- Вот, посмотри на меня!! Чем я хуже нее, - а потом чуть тише добавляет, - я, вот, и чай тебе приношу почти каждое утро.
- Да, а она не приносит, - Вик уже устал от шумного Снежка, ему хотелось лечь, и, зевнув, он добавляет, - ничего, кроме одних расстройств.
- Чувак, ты спать, что ли, собрался?! – он снова подлетает к Вику и трясет его за плечи, - терпеть, терпеть.
- Оставь ты меня уже в покое. Сдохнуть не дашь, - проворчал Вик и опрокинулся на спину.
- Ну и споки-ноки! Пойду, утащу плюшек, что ли.
Снежок прощально грохает дверью и нарочно громко шаркает в коридоре. Вик завернулся в одеяло, натянув его до самого носа, обижено посопел и отвернулся. Ему снова снилась Келли, в бикини, с карамельным загаром, блестящей влажной кожей, она полулежит в шезлонге, наполовину скрытая тенью от зонтика, и тянет через трубочку оранжевую густую жидкость, томно хлопая круто загнутыми ресницами. Тихо, чтобы не вспугнуть, в изголовье кровати притаился Ангел-хранитель Вика, заботливо подсовывавший спящему слюновыжимательные сновидения.
- Чем ты снова занят? – спросило нечто костлявое, небольшого ростика, неловко грохнув копытами по деревянному полу.
- Иди уже отсюда, ради Христа! – Феаль пытается прогнать неведомо откуда взявшегося демоненка, который, заглянув в сотворенный сон, поперхнулся и громко, но стараясь сдержаться, закашлялся.
- Что ты делаешь?!! Вот из-за таких, как ты, они в воду кидаются, стреляются, таблетки горстями...
- Не из-за меня, а из-за нее! – ангел пытается отвертеться, что занимается откровенным баловством, - я, видишь, сижу, никого не трогаю.
- А он у тебя там, под одеялом, чем уже занимается?!! – демоненок ткнул когтистым тощим пальцем в заворочавшегося Вика.
- Оой!!! А вот этого не нааадо! Кошар ему быстро, кошмар! – ангел трясет демоненка за плечо, требуя, чтобы из него посыпались страшные сны.
- Дай мне сосредоточиться, черт бы тебя, не тряси!!!
Ангел отпускает его, и демоненок, насупив брови и щелкнув хвостом, успокаивает разнервничавшегося Вика.
- Ну, все, что ли? – буркнул стоявший чуть поодаль ангел.
- Все, что ли! – Розенли комедийно расшаркался и склонился перед ангелом.
- Как ты мне надоел! Господи, зачем ты мне ребенка...
- Знаешь что! – свирепел демоненок, выбираясь из окна общежития на крышу, - мы с тобой в паре, между прочим, работаем, так что, сделайте одолжение, заткнитесь!
- Я те щас заткнусь! Так заткнусь, чтооо....
Поскользнувшись, Феаль начинает скатываться по обледеневшей крыше.
- Взлетай, идиот! – Розенли изо всех сил старается не перебудить народ криками.
Пока Феаль усаживался на узкую плоскую полоску крыши и пытался прикурить отсыревшую сигарету, демоненок уже успел замечтаться, и теперь сидел, обхватив руками колени, и блаженно пялился в начавшее проясняться небо. Ангел, усевшись, вытянул крылья, оглушительно ими похлопал и сложил поудобнее.
- Давай осторожнее уже, - из-под занавеси темно-красных кудряшек послышалось недовольное ворчание едва успевшего схватиться за черепицу Розенли, - поворковать не забудь.
- Закрой рот, - совершенно не обращая внимания на угрожающий тон демоненка, промямлил Феаль, беспечно затягиваясь сигаретой и медленно выпуская сизо-голубые колечки.
Некоторое время они сидели в полном молчании. Немного позже Феаль начал замечать, что крыша под ним как-то странненько вибрирует. Он поглядел в уже успевшее стать чистым небо – ничего, осмотрелся по сторонам – тоже ничего.
- Что с крышей? – прищурив глаз, ангел поинтересовался у Розенли.
- А что с крышей? - демоненок тоже начинает недоверчиво коситься на ее скаты.
-Ну... Она... Трясется, что ли...
- О, великие повелители адских когорт! Это не крыша, это я! Я замерз, очень замерз! – плачется в серое перьевое облако посиневшее исчадие ада.
Феаль смерил его оценивающим взглядом. Бедный ребенок торчал в два часа ночи на подмерзшей крыше в одной шелковой тряпочке, кое-как обмотанной вокруг костлявых бедер.
- Эк тебя...
- Как всегда, идиот!!! – даже черти иногда плачут.
Розенли, на самом деле, очень любил своего напарника. Когда-то Феаль был в паре с его старшим братом. Но тот влез в какое-то происшествие, и его понизили в ранге, прислав на замену совсем еще юного и неопытного чертенка. Ангел старался не задевать вспыльчивого и норовистого мальчишку, но тот как с цепи срывался по каждому малейшему поводу, стоило хоть какой-нибудь мелочи свершиться не так, как он хотел. Феаль всегда спасал его от людских взглядов, закрыв крыльями, когда чертенок в пылу азарта совсем уж забывал про безопасность, заставлял его отойти подальше, если им встречалась другая, работавшая неподалеку, пара с более низким уровнем безопасности для окружающих объектов, отнимал очередную порцию мороженого, если уже было съедено достаточно для двухсотлетнего чертенка. Розенли чувствовал в ангеле больше друга, чем напарника, отчаянно старался не перечить ему, не злить, ибо, когда ангелы злятся, начинался сильный дождь, снег или подобные погодные сюрпризы. К тому же, теплолюбивое создание не любило осадки, в любом их виде.
- Погрей меня! – требовал демоненок, - немедленно!
- Нельзя, ты прекрасно знаешь закон, - отмахнулся Феаль.
- Погрей!!! Погрей!! Погрей же, - он даже топнул копытцем по черепице, чуть не навернувшись с досады с конька крыши.
- Я не могу прикоснуться к тебе в целях твоего благополучия, и ты не можешь трогать меня! Отстань ради Бога, - ангел уже начинает хмуриться.
- А ты не трогай, просто заверни меня в крылья и все! К тому же, никто до сих пор ничего не знает! – чертенок грозно сверкает желтыми кошачьими глазами, а потом жалобно и тихо скулит, - ну, пожалуйста. Мне, правда, очень холодно.
Феаль покосился на кончик его хвоста, служащий наиболее верным определителем температуры тела Розенли. Синий. Действительно синий хвост, отбивающий мелкую дрожь по лодыжке. Чертенок взял заиндевевшую стрелку хвоста в ладони и принялся греть ее дыханием и растирать.
- Если нам до сих пор ничего не сказали и не сделали, это не значит, что никто ничего не знает и не видит!!! Ничего не трогать, - предупредительно и мягко, - и лапы свои холодные держать при себе. Феаль расправил крылья, занес их над демоненком, устроившимся у него на коленях, и завернул ледышку в мягкий кокон. Розенли еще дрожал некоторое время, прижимая к себе маленькие замерзшие кулачки и уткнувшись носом в плечо Феаля, но потом размяк и пристроил голову на массивную ангельскую грудь, все-таки обхватив того руками поперек талии и погладив по мышцам под крыльями. Потом нежно провел раздвоенным язычком по шее и коснулся губами уха.
- Розззз, - ангел угрожающе шипит.
- Я хочу спаааать. Скоро рассвеееет, - уставший демоненок уже не может разлепить глаз. Лучше поныть, а то будут ругать.
- Идем уже, правда.

2
Средь бела дня лохматый со сна и злой Розенли тащится к своему начальству на ковер. За очередным заданием, как оказалось. Худенькое тельце вместе с хвостом и крыльями уместилось в огромное кожаное кресло одного из Верховных. Высокий, статный Демон постукивал хвостом по голеням, все время оглядывался в сторону распахнутого окна.
- В общем, так! – неожиданно гаркнул Демон, резко развернувшись в сторону кресла, - задание следующее. Тебе нужно, во что бы то ни стало, отвернуть твоего подопечного от этой... эм-м... девушки. Уровень безопасности объекта не снимать! Уровень безопасности окружающих не снимать! Уровень психического контроля не превышать! Коэффициент используемых материалов не превышать! Физического вреда – ноль, еще раз – ноль, - железобетонно утвердил Демон, погрозив пальцем. Розенли во все глаза таращился на начальство, боясь пропустить разрешение на ущерб хоть чему-нибудь.
- Вот тебе документы, - пачка бумаг сантиметра в два толщиной грохнулась на каменную плиту стола, - заполнять строго по форме, а не как всегда, - Демон снова трясет пальцем возле маленькой, уже испуганной, мордочки.
- А можно небольшое уточнение по инструкции? – робко поинтересовался чертенок.
Демон состроил недовольную физиономию и неохотно разрешил.
- А что случилось?
Верховный закатил глаза, буркнув, что, мол, не положено обсуждать приказы вышестоящих, и что в документации и так все написано черным по красному, и выгнал демоненка вон.
Ближе к ночи Розенли встретился со своим напарником, умиленно наблюдавшим за очередными потугами Казановы завоевать сердце красавицы.
- Что это мы такие раскрасневшиеся? Разозлил кто? – вместо приветствия.
- Я не красный! И окончательно покраснею еще лет через сто, а то и больше, - чертенку очень нравился его темно-розовый оттенок кожи, и ему не хотелось ходить красным и напоминать самому себе вареного рака, - задание у меня. И вопрос! – чуть не забыл.
Феаль выбросил окурок и забрал у демоненка стопку с документацией. Чем больше листов было отложено в пачку «просмотренное», тем сильнее ангел хмурился.
- Можно вопрос? – недовольное бурчание откуда-то из-под крыла.
Молчание – знак согласия.
- Почему я должен его отворачивать? Пусть носится себе на здоровье. Его это, кажется, не мало забавляет.
- Я не уполномочен отвечать на него, - сухо и резко закончил разговор ангел.
- Я не понимаю сути задания без этого! Если я не понимаю, я не смогу его выполнить! Если не выполню, мне хвост оторвет сначала Верховный, потом начальник Департамента, потом начальник участка, или наоборот, потом все братья по очереди старшинства, а их пятеро, а потом батенька примется за то, что останется, а потом мама...
- Тихо! Ради Бога! – громко, аж стекла зазвенели, - я все объясню, только не надо скулить и причитать, - гораздо тише и мягче.
- У этого мальчика и у этой девочки благоприятные числа судеб, они могут быть очень счастливы вместе. У них будут умные, послушные дети, у него – хороший заработок и перспективная работа, а она станет хорошей женой и прекрасной матерью. Благополучная, большая и счастливая семья. Но только в том случае, если это будут именно они и никто больше.
- В таком случае, я буду тебе мешать. Снова.
- Ну, это твоя работа, - обреченно вздыхает Феаль, - уже придумал какую-нибудь гадость?
- Нет еще! Я не хочу этого делать! Пусть мальчик развлекается, - плаксиво и жалобно.
- Ты должен! – строго и наставительно.

Весь вечер демоненок стремился сломать что-нибудь своему подопечному: то ледяной каток подсунет под ноги, то снег вывалит на голову, то пальцы дверью прищемит. Феаль злился за членовредительство и нарушение инструкции и старательно посыпал улицы песком и убирал предметы, которые могут упасть сверху. Следующим утром Розенли пихнул в руку аптекарши просроченные капли от насморка, и Вика здорово тошнило весь день, а под конец и вовсе вырвало на проходившую мимо Келли. А потом Вик вылил на нее чай, случайно попал в нее снегом при обстреле соседнего корпуса, уронил на ноги огромную тяжеленную книгу, зацепился змейкой куртки за ее новенький вязаный свитер, а в подаренных им цветах оказалась заледеневшая букашка. А перед самым праздником и вовсе принес лягушку в подарочной коробке с запиской от Вика. Ангел едва успел остудить чай, заменить кирпич книгой, заморозить жука, и сделать живую лягушку чучелом.

- Я ооочень надеюсь, что в Рождество ты не станешь ничего с ним делать, - Феаль умоляюще косился на разыгравшегося чертенка, быстро и коротко затягиваясь сигаретой.
- Ну, если ты так просишь...
- Я уж и не прошу, а умоляю практически! Бедный мальчик, Господи! – не унимался ангел.
- А ты попроси, - Розенли скользнул по обледеневшей лавочке ближе к Феалю.
- Я же не могу попросить тебя не пакостить. Это твоя обязанность, в конце концов.
- Всего одна маленькая просьбочка притормозить... – ласково промурлыкал демоненок, поглаживая перья крыльев ангела.
- Ну, если ты так просишь, - ангел немного развернулся к Розенли, взял его за подбородок двумя пальцами и аккуратно чмокнул в щечку.
Демоненок распахнул глаза и зашипел:
- Тебя, что, не учили это делать, что ли?!!!
- Не учили, конечно! К тому же, за нами могут наблюдать, - шепотом, чтобы никто не услышал.
- Да кому мы нужны в канун праздника, - демоненок уже забирается к Феалю на колени и обвивает мощную мраморную шею худенькими ручками, обхватывает коленями его бедра. Ангел заботливо укрывает их обоих куполом из своих крыльев. Демоненок по-хозяйски и настойчиво впивается в рот Феаля, проведя горячим язычком по губам, прижимаясь к теплому и большому телу. Ангел позволил себе погладить его по спине, тут же вызвав мелкую дрожь по всему темно-розовому телу, медленно опустил руку на бедро, не прерывая поцелуй, осторожно коснулся паха. Демоненок издал тихий неопределенный звук и немного подался бедрами вперед, сильнее вжимаясь промежностью в ладонь Феаля. Развязав подобие шортиков Розенли, ангел осторожно вытащил их из-под него и сложил рядом на скамейку, провел пальцами по стволу его члена и обхватил ладонью. Демоненок запустил пальцы в отливающие золотом длинные волосы Феаля, сжал кулачки вместе с прядями и коротко толкнулся в руку. Сначала медленно и осторожно, почти боязливо, потом быстрее и резче, одной рукой сильнее оттягивая голову ангела на бок, другой - вцепившись когтями в спину, проткнув кожу. Ангел положил руку на его поясницу, провел пальцами вниз, и, немного раздвинув половинки, проник внутрь. Демоненок приподнял хвост и тихо заскулил. Розовая липкая сперма выплеснулась в руку ангела, и демоненок, закусив губы, уронил голову на плечо Феаля, тяжело выдыхая и постанывая. Ангел облизал пальцы, с которых сползала теплая жидкость. Нежно отодвинул волосы с лица Розенли и поцеловал в висок.
- Ну, хватит, слезай, - негромко, как будто боясь разбудить чертенка.
- А можно еще или еще чего-нибудь, - как сквозь сон отозвался Розенли.
- Просьбочка была маленькая, вот и получите, - Феаль пытался завязать на нем маленькую тряпочку шортиков.
- В следующий раз я буду просить по полной программе, - демоненок картинно надул губки и сделал обиженное лицо.

3
Солнечное рождественское утро. Морозное и свежее. Выпавший за ночь снег прикрыл вчерашнюю слякоть и грязь, и теперь его жалко топтать. Вик подскочил спозаранку и принялся будить Снежка. Ему нужно было срочно купить подарок для Келли. Лягушка не прокатила, девушка с визгами выкинула коробку в окно.
- Ради богааа! Я не смогу выбрать подарок без тебяяя! Я ничего не понимаю в этом и опять куплю что-нибудь ужасное!!! – Вик не переставал тормошить пытавшегося спать друга.
- Вот сколько сейчас времени?! – Снежку пришлось хотя бы сесть на кровати, чтобы только его перестали трясти и нудить в самое ухо.
- Уже почти дееевять!!! Пойдем! – Вик одержим идеей покупки подарка.
- Куда в такую рань?!!! – Снежок тщетно пытается отговорить друга от бесполезного похода по еще закрытым магазинам, - в туалет, разве что. Жди здесь!
Вик послушно сел на край табуретки и сидел, не шевелившись, до тех пор, пока лохматый и убранный в пижаму Снежок не принял приличный вид.
- Теперь можно идти? – с робкой надеждой поинтересовался влюбленный.
- Нет! Теперь завтрак.
Снежок сидел в столовой как на приеме у министра, не меньше, чопорно и с выпрямленной в струну спиной, медленно и, как ему казалось, аристократично зачерпывал овсянку ложечкой, ни разу не взглянув на уже извертевшегося друга. Когда завтрак был закончен, Вик вылетел пулей из столовой и прокричал: «Я только куртку возьму!!!». Тут Снежку стало до тошноты ясно, что ему ни за что не избежать этой участи.

Феаль все утро наблюдал за своим подопечным и уже приготовил ему подарок, который в лице толстого и недовольного купидона сидел на козырьке крыши. Осталось дождаться подходящего момента... Ангел курил, нервно теребя край рукава, купидон с видом хладнокровного снайпера лежал на выпирающем пузе и оценивал обстановку.

Снежок проваландался с Виком несколько часов по магазинам и всевозможным галереям, измотал себе все нервы, натер мозоль на пятке. Но цель, наконец, была достигнута: Вик торжественно и бережно нес в руках маленькую коробочку, обернутую в шуршащую подарочную бумагу. Дальнейшей целью экскурсии была покупка цветов. Без мороженых тараканов. Вик со Снежком зашли в цветочную галерею за букетом и встретили там Келли, вертевшую в руках маленькую корзинку с розочками.

Феаль грозно скомандовал купидону занять позицию и сунул в рот очередную сигарету.
- Стрелять по готовности!
- Шеф, не суетись, - отчеканил купидон из-под натянутой стрелы.
- Что это?!!! – в полу тоги Феаля вцепляется только что материализовавшийся демоненок, - это как понимать, я спрашиваю?!!
- Как, задание у нас! – вспылил купидон, - не путайся под ногами, а то пристрелю. И вернулся к прицелу.
Ангел устало закатил глаза, ожидая скандала прямо посреди крыши. Розенли, открыв рот, наблюдал за тремя молодыми людьми в галерее.
- Феаль, отзови команду! Ты не сможешь этого сделать! – демоненок срывается на крик.
- Ну, так помешай мне, заноза! – Феаль, растопырив крылья, заслонил целившегося купидона. Демоненок понял, что с одними рогами на ангела не попрет, и остался растерянно стоять в стороне.

- А можно поинтересоваться, для кого ты выбираешь такие милые цветочки? – наглость всегда была вторым счастьем для Снежка.
- Это секрет! – игриво отмахнулась Келли, - большой-пребольшой.
- Да ладно тебе! Уж мне-то можно сказать, - не отставал Снежок, и шепотом на ухо добавил, - я – могила, ты ж знаешь.
- Ага, знаю, - девушка заговорщически улыбнулась и оттащила Снежка в укромное местечко.
- Только тебе, ладно! Никому не говори, это, правда, секрет. Понимаешь, у меня проблема: я хочу подарить их одной девушке, но она ничего не знает. И еще... хочу приколоть к корзинке... записку...
- Какую записку...- испуганно интересуется Снежок.
- Ну, понимаешь... ну, любовную... с признанием...- робко и сливаясь с розочками в букете, объясняет Келли.
Снежок застывает с открытым ртом и немигающими глазами пялится на девушку.

- Ну, все, пли! – последние приготовления к залпу завершены.
- Нет!!! – истошно вопит демоненок и вцепляется в золотые кудряшки купидона, дернув их назад со всей силы. Вскинутые руки успевают выпустить стрелу, которая, неловко вспорхнув вверх, спикировала прямо в Снежка. Феаль, схватившись за голову, с воем падает на колени и начинает причитать. Розенли растерянно и с суеверным ужасом смотрит на ужаленного Снежка. В широко распахнутых желтых глазах выступили слезы.
- Феаааль!!! Срочно сделай что-нибудь!!! – у демоненка начинается истерика.
Растрепанный ангел поднимает голову, окинув Розенли с ног до головы яростным взглядом, захлебываясь, цедит сквозь зубы:
- Ну, нееет! Теперь давай сам! – он поднимается над крышей, обиженно взглянув на чертенка.
- Зато ты свое задание выполнил, - купидон мрачно чиркнул спичкой.

Оторопевший Снежок нервно хихикнул
- Ну, девушка – это тоже неплохо ведь, да? – и медленно развернулся к Вику.
Вик с покрасневшим от ревности лицом и вставшими дыбом волосами недоверчиво косится в сторону Снежка, который надвигался на него, как грозовая туча.
- Так, что случилось?! Мог бы и не утаскивать ее при мне в самый темный угол!!! – негодующе пыхтел влюбленный юноша.
- Кого... не утаскивать? – заворожено глядя на друга, промямлил Снежок.
Вик начинает понемногу отступать к стене.
- Снег! Ты себя хорошо чувствуешь? – Вик начинает беспокоиться, обратив, наконец, внимание на нездорово горящие глаза надвигавшегося, сверлящие его.
- Никогда себя лучше не чувствовал!!! – задыхаясь, выпалил Снежок и сгреб в охапку начавшего упираться и брыкаться Вика.
- Мааммаааа! Что ты себе позволяешь!? Отпусти меня немедленно! – Вик что есть мочи лупит нахала по спине. Снежок не поддается никаким уговорам и продолжает лапать друга, таща его в подсобку при галерее.
- Снег!!! Фу, гадость! Не надо меня слюняяявиить!!!
- Няямммм... Какой ты слааадкий...
- Снееег...
- Можно, я это сниму...
- Нет...
- И вот это тоже... И это...
- Неееет... Нельзя ничего снимать!!! Не трогай меня тааам!!
- Не дергайся... Я ничего не сделаю плохого...
- Нет... Нет...Не
- Так нравится...
- Не... Нет!!!!
- Ну, нравится ведь, я же вижу...
- Нет... Не...
- А так... нравится...
- Оой... Не... Да...
- Мммм...