С первого взгляда

Глава 1
Семь утра. Пятница третьего июня. Под заливистое рокотание металлопластикового монстра из завернутого кулем одеяла наблюдалось ленивое, сонное потягивание, из темно-бордовой глубины комнаты, расцвеченной утренним солнцем в оранжевые полоски, недовольно и глухо проворчал мужской голос:
- Да твою ж черт! Выруби на хуй!
- И тебе доброе.
На холодный линолеумный пол с соседней кровати грохнулись пятки. Девушка рассеянно поводила ногами в поисках тапок, сладко вытягивая вверх руки, выключила, наконец, будильник и снова упала на подушку. Через пятнадцать минут блаженной тишины и мерного посапывания уснувшего обратно Славки, девушка подпрыгнула и соскочила с постели. С воплями: «встать!!» Машка убежала на кухню, швырнула чайник на плиту и грохнула дверью ванной. Славка продолжал валяться пластом. Разлепить глаза удалось с большим трудом. Неподъемная голова гудела и звенела, словно адский котел. Славушка отметил накануне первый сданный в этом семестре экзамен. Отметил хорошо, основательно, до потери пульса, фактически, ибо наличие физической оболочки не ощущалось. Он честно пытался встать. Девушка закончила тем временем утренний туалет и принялась готовить завтрак. Славке казалось, что она стучит сковородкой по самой его несчастной голове, кидается в него ножами, разбивает со всей дури яйца об лоб и перемешивает гигантской шумовкой мозги в черепной коробке, будто бы эти самые яйца в чашке. Вот грозно приближается к комнате, свирепо распахивает дверь, так, что бедная бьется ручкой об стену, подкрадывается к кровати Славки, и, выдернув подушку, тренирует командный голос:
- Встать, мать твою! Встать, - мадемуазель пока еще уговаривает и лупит подушкой возле головы страждущего, а не по ней, - ты мне что обещал, собака слюнявая!
- Встал, встал, - страждущий пытается отстраниться от снаряда, дабы не зашибло ненароком, - я встал уже, отстань ради бога!
Девушка прекратила наступление, изучила героя войны с алкоголизмом презрительно-невинным взглядом, осторожно положила оружие на край стула и заявила:
- Если мы опоздаем из-за тебя, ты будешь скормлен соседским котам! – резко поворачивается и меняет место дислокации.
Кое-как Славка добрел до туалета, собрав все косяки по дороге и угол трюмо заодно. Немного подремал в процессе испражнения, но молоточек в лице Машки приколачивал упорно посылающее хозяина сознание. Если бы зеркала умели разговаривать, то зеркало в квартире девушки давным-давно бы умерло от смеха. Ибо Славушку оно могло регулярно наблюдать в непотребном виде, а иногда и вовсе по нескольку дней кряду не наблюдало. Славка робко заглянул в потемневший по краям прямоугольник амальгамы. Из зеркала в свою очередь так же робко выглянуло бледное, осунувшееся лицо, с синюшными тенями под глазами и над ними, пирсинга в носу снова не было, но сам нос цел, лак с волос не смыт, и теперь вороньи крылья торчали выломанными прутьями, что-то черно-красное возле рта, размытое в одну сторону. Вечер удался! Из кухни снова послышался Машкин визгливый голосок, что, мол, не спи на ходу. Славка в ответ, но мысленно все же, подумал, что он так моргает.
Наскоро сполоснувшись и вылив на себя половину жидкости для снятия макияжа и полбутылки шампуня, Славка вылез из ванной и прошаркал за маленький столик на тесной, заставленной кухоньке. Как всегда обжег пальцы об кружку и подогнул одну ногу под свою задницу, вторую угнездил рядом на шаткой табуретке. Благо, рост маленький, позволяет. Машка брезгливо оценила отмытое и причесанное существо и фыркнула.
- Чегоо? – Славка попытался состроить из себя хозяина положения.
- Ничего, - она совсем уже было отвернулась и хотела продолжить точить бутерброд, как вдруг, передумав, видимо, набрала в легкие побольше воздуха и принялась распекать, - вот сколько я тебя знаю, а это немало, уже половина университета прошла, ты не меняешься, вообще никак, хоть бы в какую сторону прогресс наметился, так нет же, ты как был дураком, так дураком и остался. Все свое свободное время ты болтаешься черте где и черте с кем, пьешь, что ни попади, в ночи приползаешь домой, утыкаешься в компьютер и делаешь вид, что тебе ничего от жизни не надо.
- Эмм… не засерай мне мозг с утра, ладно, - пришлось перебазироваться подальше от места вновь начавшихся боевых действий. Славка тяжело поднялся с табуретки, сгреб кружку со стола и направился в комнату.
- Ты всегда уходишь от разговора! Всегда, что бы ни случилось! И вообще, собирайся быстро.
Молодые люди познакомились на вступительных экзаменах четыре года назад. Они пришли подавать документы в один день и разговорились у кабинета для подачи заявлений. Славка был из соседнего небольшого городка, а Машка из находящегося неподалеку поселка городского типа. У молодого человека никого не было в городе, и он одновременно занимался поисками подходящего жилья. Его семья не была особо благополучной, так что он искал еще и работу, ибо жена спившегося интеллигента не могла оплачивать жилье сына. Но ввиду того, что Славушка по природе своей был пофигистом и клал на все подряд, дело продвигалось медленно и со скрипами. Машке повезло больше. У ее тетки по отцовской линии нашлись знакомые бабушки, которые за умеренную плату сдали однокомнатную квартирку. Девушка предложила снимать пополам. Славка был только рад, что самая главная проблема решилась практически без его участия. Он вообще был не слишком активным, мог часами сидеть и пялиться в одну точку, убежденный пессимист, ворчун, увлекающийся, как всегда говорила Машка, всяким идиотизмом, немного неопрятный, неразговорчивый, замкнутый, делающий вид, что ему на все и на всех наплевать. Последний факт очень бесил Машку, которой всегда было до всего дело. Поначалу она приставала к Славке с дурацкими вопросами о концепции нетипичного мировоззрения, но ввиду постоянного залезания под стол допрашиваемого и явной неохоты дискутировать с представителями подавляющего большинства, скоро отстала, но по-прежнему продолжала пилить за прогрессирующий аутизм. Марье Сергеевне давно было замуж пора, ибо весь свой огромный материнский потенциал она злостно и методично вымещала на Славке. Но ему было удобно с ней: домашняя, нормальная еда, чистые шмотки, чай с лимоном на случай температуры. Она всегда спросит о делах, не хочет ли он есть, не забудет попилить и высказать свое веское «фе» за пьянство.
Марья Сергеевна ворвалась в комнату с целью проверки Славки на предмет необходимых на нем вещей для вылазки из укрепрайона. Необходимые вещи были натянуты только наполовину. Молодой человек сидел на кровати и яростно копошился в небольшой коробочке. Пирсу нужно было вставить. Хоть какую-нибудь. Но ее нужно для начала найти. Машка с минуту постояла над душой, уперла кулачки в бока и проворчала:
- Долго еще? Мы пропустим поезд.
- На кой черт тебе я там? Сами не справитесь? – Славка всего на секунду поднял глаза от коробочки, но секунды хватило, чтобы понять, что сама Марья Сергеевна не справится, но все же добавил, - не маленький, сам доберется.
И тут Остапа понесло.
- Он ребенок еще, между прочим, маленький! Первый раз один в незнакомом большом городе! Он даже не знает, в какую сторону ему идти! У него же сумки наверняка будут с вещами! А ты слоняешься из угла в угол уже битый час, без штанов все еще практически! Боже, как тебе не стыдно, Слава, ты взрослый человек!
Славка даже перестал искать пирсу от растерянности и пригнулся от акустического удара. Он некоторое время пристально смотрел на покрасневшую от злости Машку, осторожно отложил коробочку, медленно встал и прокрался в коридор, к трюмо, придерживая одной рукой не застегнутые джинсы, и оттуда промямлил:
- Да я быстро. Колечко вставлю только.
Впихивание заветного колечка продолжалось еще минут десять, ибо руки тряслись неимоверно и не хотели держать малюсенький металлический предмет. Славка уже крыл матом все, что подворачивалось под руку, заминировал все горизонтальные поверхности в радиусе метра ватными дисками и хлоргексидином, ибо промазал пару раз, и пошла кровь. Машка не влезала в процесс и многозначительно пыхтела в сторонке. В самый подходящий момент, когда все почти удалось, заверещал лежащий на трюмо Машкин телефон, и Славка от неожиданности выронил запчасть пирсы. Заорав, что все козлы, он впихнул девушке в руки телефон и прогрохотал в комнату. Все пошвыряв из своей коробочки, что-то пнув по дороге, злой и сверкающий глазами, молодой человек вернулся в коридор и ткнул в нос гвоздь.
- Ну вот, мы опаздываем! Он подъезжает уже, Слааав! – из кухни робко просунулась в коридор Машкина умоляющая моська и выразительно посмотрела на шнуровавшую тапки согнувшуюся фигурку, - ой, меня-то подожди!
Марья Сергевна еще минут десять носилась по квартире в поисках ключей, которые, как позже выяснилось, лежали на трюмо, только надо было снизу смотреть, а то сбоку их никогда не видно. Славка стоически подпирал косяк. Поезд, на котором должен был сегодня приехать младший брат Машки с целью обучения хоть где-нибудь, они благополучно пропустили.
В маршрутке Славке довелось стоять, затыкая задницей открытое окно. Рядом сидел немаленьких размеров мужчина, воняющий потом и пивом, банку с которым держал прямо под самым Славкиным носом. Вид одной только банки навевал невообразимую тоску и заставлял тактично отворачиваться, когда мужик присасывался к ней. Машка четко подхихикивала в тех местах, в которых маршрутка круто закладывала на поворотах, и Славкино лицо приобретало нежно-зеленый оттенок. На привокзальной остановке несчастному посчастливилась лавочка в тени будки, на которую тот не преминул усесться, закинув голову на ее спинку. Марья Сергевна терпеливо постукивала туфелькой по ножке лавочки и молчаливо требовала проследовать за ней.
- Может, тебе пивка?
- Нее… Какого пивка, - немного оклемавшийся герой войны принял все-таки вертикальное положение, - пойдем потихоньку.
В подземном переходе, ведущем к поездам, в нос Славке снова забрался запах перегара, и, несмотря на прохладу и тень, из перехода парень вылетел почти пулей. Марья Сергевна героически протискивалась сквозь толпу, идущую от поездов к переходам, упорно волоча Славку за рукав. Тот честно пытался успевать за ней, распихивая локтями всех и каждого, кто посмеет подвернуться под ноги. Наконец, девушка остановилась около двух одинаковых ларьков и оценила время на телефонном дисплее. Славка безучастно подпер оградку.
- В общем, будем ждать его тут, - отчеканила девушка и уткнулась в телефон.
- Ты ж говорила, что мы и так кругом опоздали! Так чего ж нам еще ждать-то? – Славку никак не прельщала перспектива болтаться на солнцепеке.
- Он потерялся немножко, - лучше бы послала, чем так ответила.
Славка приуныл. Он в страшном сне не мог представить, что совсем скоро ему придется помогать Машке вытирать сопли какому-то мальчишке. Пусть это и брат его подруги. Но его-то зачем впутывать в это неблагодарное дело. А еще она будет просить помогать делать братишке уроки, водить его в зоопарк, кормить мороженым и следить за ним в людных местах. И не пускать гулять вечером. Славка даже закурил с горя. Думать тоже было тяжело.
- Вон его башка светится! – Марья Сергевна почти пнула носком туфельки Славку в бок и сорвалась чуть ли не бегом в немного рассосавшуюся толпу. Славка ломанулся было за ней, но от резкого вскакивания на ноги в глазах потемнело, все пошло красными кругами, голова закружилась, и несчастное существо начало падать. Немного привела в чувство чья-то огромная лапища, схватившая его за плечо и дернувшая немного кверху. От сотрясения организма очнулся желудок. Героя войны пришлось отпаивать минералкой прямо посреди перрона.
Славушка очнулся в полулежащем положении, на лавочке, под голову кто-то любезно предоставил колени. Он приоткрыл один глаз, предварительно забаррикадировав лицо ладонью от солнца, и оценил близлежащий источник шума. У Марьи Сергевны, наклонившейся над ним и придерживающей какую-то мокрую тряпочку у него на лбу, было крайне скорбное и недовольное лицо, коричневое от бившего в спину солнечного света. До Славки медленно, но верно, стал доходить тот факт, что его голова лежит на чьих-то чужих коленях. Машка что-то начала сразу же выговаривать, как только увидела, что Славка пытается прийти в себя. Последний же предпринял попытку посмотреть на жертву своего пьянства и задрал голову. На него сверху смотрело один в один Машкино лицо, только немного шире, мужественнее и более загорелое. Такие же идиотские белобрысые кудряшки свешивались на скулы, прикрывая выцветшие голубые глаза, которые нахально так щурились, пытаясь изобразить благодушное выражение рожи лица. Славка медленно, не выпуская из поля зрения прозрачные льдинки, сел и приготовился лицезреть Машкиного брата во всей красе. И кто говорил про какого-то там сопливого мальчишку?! Почти на половину лавки развалился спортивного вида парнище, на голову выше Славки и раза в два шире его в плечах. И во всем остальном, соответственно, тоже. Он продолжал хитро улыбаться и тоже, по-видимому, оценивал прижавшегося к спинке лавки.
- Ну, привет, что ли! – Димка протянул ему широкую ладонь, - ты, стало быть, и есть тот самый Славка? Машка рассказывала мне про тебя.
- Ага. Надеюсь, тебе поведали не самое отвратительное, - Славик осторожно протянул свою руку в ответ и постарался как можно незаметнее сморщиться, когда братик колодезным кольцом сжал его ладонь и весело тряхнул.
Марья Сергевна стояла рядом и счастливо улыбалась, сцепив пальцы замочком на груди. Славке, в общем-то, и не довелось помогать Димке с багажом, состоявшем из двух небольших сумок, которые сельский крепыш подхватил, словно, два перышка, и понес исключительно самостоятельно, ничуть не напрягаясь. Машка только и успевала указывать дорогу, а Славка, уныло запихав руки в карманы камуфляжных штанов, еле успевал вприпрыжку. Братец всю дорогу без умолку болтал и смеялся, рассказывая достопримечательности из истории себя и своих друзей. Машка звонко заливалась на всю маршрутку, ибо хотя бы знала тех людей, о которых шла речь. Славка забился в дальний конец машины и принялся пялиться в окно, не особенно желая вступать в разговор. Он совсем уж было собрался прикорнуть, как из сладкой дымки небытия его вытряхнул звучный Димкин голос:
- Ну, что, матерый готище, что сестренке будешь дарить? – и снова хитро оскалился.
Спросонок Славик сначала не совсем понял, по кому поводу сыр-бор, но Марья Сергевна несколько сердито напомнила, что, мол, негоже забывать про день рожденья своей любимой подруги. Готище пробормотал в ответ, что и не забывал вовсе, просто чуть-чуть не помнил и честно признался, что ничего не подарит, как и всегда, впрочем. И сполз пониже с кресла, устраиваясь на ночлег. Но в братце проснулся джентльмен, который незамедлительно пнул Славку в плечо, но легонько все же пнул, ибо оценил физические возможности не слишком крупной особи мужского пола, и объявил:
- Это ж Машка! И у нее день рожденья! – резко поворачивается к сестре и удивленно вопрошает, - он тебе вообще ничего никогда не дарил?
Марья Сергевна сделала такое же удивленно-растерянное лицо, как и у брата в момент процесса вопрошания, приобрела еще большее сходство с ним, и отчиталась, что подарок вовсе не обязателен. Ей хватит адекватного друга на празднике, отчего Димка еще подозрительнее покосился на расплывшуюся черно-пятнистую лужицу.
Звонко хлопнув входной дверью, Димка сразу нагло поинтересовался, где его комната. Машка замялась, Славка дернул глазом и прошаркал на балкон курить.
- Только не говорите мне, что мы все втроем будем спать в одной комнате?! – кудряшки постепенно вставали дыбом.
- Ну, у нас немного нет другого выхода, - тихо, но твердым голосом начала оправдательную речь Марья Сергевна, - не думаю, что у тебя есть деньги, чтобы снять себе комнату.
Она многозначительно посмотрела на брата, которому оставалось только всплеснуть руками и составить Славке компанию на балконе.
- Не возражаешь? – он зло хлопнул балконной дверью и плюхнулся на табуретку.
- Да нет, в общем-то, - сопротивляться было поздно.
Димка задумчиво и жадно тянул сигарету, сдвинув брови к переносице. Потом медленно, как бы нехотя, повернул голову к подпиравшему стену Славке и спросил:
- Ну что, сестренку мою трахаешь?
- У тебя все дома? – вопросом ответил подавившийся дымом Славка, - или это праздное любопытство?
- Да просто хочу знать, что у вас происходит. Нельзя? – он продолжал нагло смотреть прямо в глаза.
- Вообще-то, это как бы не твое дело, понятно! – он швырнул окурок в кроны деревьев и гордо двинулся на выход.
Но не тут-то было. Братец схватил его за руку и дернул к себе, снова пристально уставившись в глаза Славке, которому пришлось вцепиться в дверной косяк, чтобы не улететь с балкона.
- Только тронь ее, я тебя на куски порву, тузик, - еще с минуту сверлит Славку голубыми ледышками и ослабляет хватку.
- Хмм. Устанавливаешь права на территорию, самец. Она с самого начала Машкина, можешь не стараться, - только выйдя в коридор, он позволил себе потереть запястье, чтобы Димка не увидел.

Несколько дней молодые люди продолжали буками смотреть друг на друга и почти не общались, если только за завтраком, во время которого исключительно и виделись. Потом Славка уходил из дома почти на целый день, к экзаменам он готовился на лавочке в парке неподалеку. Димка тоже не торчал дома: носился по разнокалиберным учебным заведениям и оценивал свои возможности на вступительных экзаменах. Марья Сергевна при каждом удобном случае начинала читать лекции о том, как нехорошо они поступают, что, мол, жить все равно они будут вместе, и что общий язык давно пора уже было найти. Славка фыркал и уходил на улицу, Димка закатывал глаза и уходил на балкон. Он больше не угрожал ему расправами, но идти на мировую тоже не собирался, Славке тоже не хотелось предлагать пакт о ненападении. Но однажды Димка все-таки проявил беспокойство и даже некоторую заботу о нем. В тот вечер случилась жуткая гроза. Машка повыключала везде свет, позакрывала форточки и напряженно мерила пространство квартиры размашистыми шагами. Она с завидным упорством звонила Славке, которого не было дома с самого утра. Ей не отвечали. Привычка беспокоиться была у нее в крови. Женщины, они все такие. Наконец, она устало опустилась на табуретку и умоляюще воззрилась на брата. Он делал вид, что изучает тлеющую сигарету, подозревая, что сейчас сестра начнет отчитывать его за какую-нибудь мелочь.
- Это все из-за тебя, - укоризненно прошептала она.
- Это почему ж так?
- Потому, Дим. Он нормальный парень, ну, крышу рвет немного, но это не повод, чтобы вот так относиться к нему.
- Да как я к нему отношусь-то? – братец начинал закипать.
- Никак! В том-то и дело. Ты упорно делаешь вид, что его не существует, не общаешься с ним, а если вы и разговариваете, то это больше похоже не рычание двух крокодилов. Знаешь, он мой друг, очень близкий, и я тебя прошу…
- Агаа, близкий, значит, друг! – он вскочил с табуретки и обошел Машку кругом, - я так и знал, сестренка!
Машка недоуменно смотрела снизу вверх. Темное лицо брата показалось ей ухмыляющимся.
- Что ты там знаешь, расскажи-ка мне, - она не собиралась отступать.
-Ты с ним спишь! – он почти прошипел, сузив ехидно глаза.
- О, боже! Ты, что, ревнуешь, да? – Марья Сергевна уже давно поняла, что брат просто не может ужиться с фактом наличия еще одного самца и его неподчинением, ибо после смерти отца он числился главой семейства со всеми вытекающими последствиями, - ты тупо злишься, что Славка тебя ни во что не ставит. Могу тебя поздравить, ты такой не один. Он никого ни во что не ставит, для него ты авторитетом никогда не станешь, не старайся.
-Не в этом дело…
Звон поворачивающихся ключей заставил его прерваться. Брат с сестрой молча уставились на входную дверь. Немного повозившись в тамбуре, Славка ввалился в темный коридор, кое-как захлопнув дверь, и почти упал на лавку в прихожей. Машка испуганно и неуверенно его позвала. Димка брезгливо фыркнул, посчитав, что мальчишка опять напился до розовых чертей. Марья Сергевна быстро поднялась со своей табуретки и в два шага очутилась возле пытавшегося встать.
- Господи, ты откуда вообще? – она почти бегом кинулась в кухню, схватила первое попавшееся полотенце и вернулась назад. Славка, поднявшийся с лавки и старающийся по стене пробраться в ванную, отстранился от ее руки и вжался в стену, хрипло попросив не прикасаться к нему. Димка не двигался с места, но настороженно поинтересовался, что случилось. Марья Сергевна щелкнула выключателем и явила на обозрение разбитую Славкину моську.
- Уу, парень! Кто это тебя так? – он по-прежнему не проявлял особенного беспокойства, но все-таки вышел в коридор и попытался было взять Славку за руку, чтобы ему совсем уж не свалиться на пол. Но тот, зашипев, ударил по протянутой ладони, отбросив ее в сторону. Марья Сергевна тут же подскочила к начавшему сползать по стене Славику и завопила дурниной, что, мол, как он себя ведет по отношению к Димке. Брат немного бесцеремонно отпихнул ее в сторону, подхватил обмякающее тело на руки и отнес в ванную.
Готище послушно сидел на краю ванны, пока Димка вытирал запекшуюся кровь с его носа и губ, потом осторожно провел мокрым полотенцем по всей начавшей опухать мордочке.
- Вот охота тебе в такой дождь шляться по улице, - причитал он между делом, - не хватало нам эпидемии посреди лета.
- Дим, тебе лучше выйти. Он сам, - в ванную заглянула Машка.
- Да нормально все, - протянул брат через плечо, взявшись за стаскивание мокрой насквозь футболки, - я только переодену его в сухое что-нибудь.
Футболку Славка снять не дал, снова зашипев и фактически вытолкав взашей Димку из ванной, звонко хлопнув дверью.
- Да что такое вообще?! Псих какой-то!
Всплеснув руками, он проследовал обратно на табуретку на кухне, швырнул пачку на стол и закурил. Машка еще некоторое время потопталась возле захлопнутой двери, слушая шум льющейся воды, и тоже ушла в кухню.
- Я же говорила, не нужно его трогать, - почти шепотом объясняла Марья Сергевна немного погодя, - у него свои тараканы...
- Какие такие тараканы, Маш? Я, конечно, могу понять, что только нормальные люди принимают помощь, когда ее предлагают просто так. К тому же, я не собирался с ним нянькаться, просто вытер бы его, и все, он же на ногах еле стоял,- он остервенело тушил сигарету, - да и потом, раз он что-то с кем-то не поделил и ему досталось, может, ему помощь нужна. Я не какое-нибудь бесчувственное бревно, ты не думай.
- Я и не думаю. Не нужна ему помощь, успокойся. А не поделил он что-то наверняка со своим художником.
- Чеегоо? – брат вернул взятую в руки кружку обратно на стол, - каким таким художником?
- Ну, у них бывает иногда, ты просто не лезь, они сами разберутся прекрасно, - Марья Сергевна поняла, что сболтнула лишнее, но отступать было некуда особо.
- Твоего лучшего, так сказать, друга периодически лупит какой-то идиот, а ты говоришь не лезть? – он искренне недоумевал по поводу такой безнаказанности.
- Уймись, поругались, помирились, все будет нормально, - Машка собралась ретироваться, - если Славка позволяет ему такое, значит, его это устраивает.
- Маш, ты в своем уме? Как мужик может позволить другому мужику бить себя по роже и не дать сдачи? – он все еще хватался за кружку, но отпить никак не удавалось, - о, нет, не говори только этого!
- Я и не говорила тебе ничего, - она уже почти совсем вышла из кухни, но вернулась и попросила, – ладно?
- Подожди-ка, я, что, живу по одной крышей с пидором? – забыв про чай, он вскочил из-за стола и в мгновение оказался радом с Машкой.
- А тебя это смущает? – теперь уже искренне недоумевать начала Марья Сергевна, - он тебе ничего не сделал, ничего не сказал, за задницу не щипал! И не волнуйся, ты не в его вкусе.
Шум воды прекратил доноситься из ванной. Брат с сестрой переглянулись и шмыгнули в темную комнату. Встречаться со Славкой именно сейчас не хотелось ни тому, ни другому. Он тихо щелкнул замком и прошел в кухню, не включая свет, хотя гроза уже пошла на убыль, и сверкало теперь не так часто. Чиркнула зажигалка.
- Что ж ты раньше-то не сказала? – Димка вцепился в первую попавшуюся книжку и забрался на кровать, щелкнув ночником.
- А что такого-то? Ты и не спрашивал, - Машка все еще сердилась, но теперь в голосе не было противных визгливых ноток, - сделай вид, что ты ничего не знаешь, он шифруется просто.
- От кого это?
- От всех, Дим. Так проще будет.
Немного посидев на кухне, Славка прокрался в комнату, осторожно опустился на свою кровать и завернулся кулем в одеяло. Марья Сергевна упорно продолжала делать вид, что спит, Димка выключил ночник, как только все улеглись. Но ему не спалось. Он высунул нос из-под одеяла и смотрел в самый темный угол комнаты, пытаясь разглядеть Славкино спящее лицо. Представитель сексуального меньшинства впервые был так близко от него. Куль не шевелился долгое время и вообще не подавал никаких признаков жизни. Пролежав так еще минут с десять, Димка занервничал, потихоньку выбрался из постели и подкрался к Славке. Тот, видимо, только что уснул: веки еще дрожали, и дыхание было неровным и поверхностным. Надвинутое почти до самых глаз одеяло явно мешало Славке дышать. Димка протянул было руку, чтобы отодвинуть край полотна, но дотронуться до Славки теперь стало страшно и неприятно. Так же страшно и неприятно было дотрагиваться до больного раком отца: внешних признаков никаких, только ветхость кожи и высушенность всего тела, ничего нет, ни струпьев, ни гноя, ни крови, а противно. И хочется постоянно мыть руки. Димка чуть ли не бегом кинулся на кухню, наскоро сполоснул ладони и вылез курить на балкон. Дождь сбил давящую жару, теперь от росшего почти вплотную к дому клена, упиравшегося верхушками в балкон, тащило свежестью и чем-то еле уловимо сладким. В городе, наконец, стало тихо. Совсем как дома.